считаем, а точно знаем.
— Может быть. И может быть, у них была веская причина убить человека, который обеспечивает их деловые потребности, но я не могу себе ее представить, — произнес Васкес. — И сомневаюсь, что вы когда-нибудь узнаете, была ли причина и они ли его убили. Эти люди старательно держатся в стороне от происходящего. Как я говорил, мы никогда не встречались. Так что, старший инспектор… инспектор… — он кивнул сначала Фалькону, потом Рамиресу, — все теперь в ваших руках. Вы знаете столько же, сколько я. Думаю, на этом наши дела сегодня закончены. А теперь… прошу меня простить.
Спускаясь вниз на лифте, Рамирес звенел мелочью в кармане. Фалькон попросил его взять в помощь Кристину Ферреру и узнать о подробностях сделок по двум участкам, проданным русским.
— Вот вам работа полицейского! — ворчал Рамирес, набирая на мобильном номер Ферреры. — Только решишь, что преступники у тебя в руках, как их уже и след простыл.
— Что такого ты знаешь, о чем я даже не подозреваю? — вспомнив фразу Рамиреса, спросил Фалькон.
— Да ничего особенного, так, ерунда… — промямлил Рамирес, жалея о своей несдержанности.
— Хосе Луис, в лифте мы говорили о судебном следователе Кальдероне. И, судя по твоим словам, тебе известно о нем что-то такое, что касается лично меня.
— Да пустяки… забудь, — сказал Рамирес. Феррера ответила, и Рамирес передал ей распоряжение Фалькона.
— Хосе Луис, скажи мне, — попросил Фалькон. — Я больше не злюсь. Я не брошусь под машину, если ты…
— Ладно, ладно, — согласился Рамирес, когда двери лифта распахнулись на первом этаже. — Но сначала я задам тебе вопрос. Интересно, сможешь ли ты на него ответить?
Они вышли из здания и остановились лицом к лицу посреди душной улицы.
— Когда Инес и судебный следователь Кальдерон начали встречаться? — спросил Рамирес.
16
Суббота, 27 июля 2002 года
Дома, в прохладной спальне, Фалькон снял одежду, которая выдала его секрет Рамиресу. Он стоял под душем, смотрел сквозь запотевшее стекло двери и вспоминал слова Исабель Кано: «Думаешь, Инес — маленькая невинная девчушка?» Она знала. Потом фразу старшего инспектора Монтеса о Кальдероне: «Он вам нравится, инспектор. Никогда бы не подумал». Он знал. Фелипе и Хорхе, Перес, Серрано и Баэна. Все в суде, во Дворце правосудия знали. Вот что бывает, когда ты копаешься в собственных переживаниях и ничего не замечаешь вокруг. Не видишь даже, что кто-то трахает твою жену у тебя под носом. Фалькон потряс головой и вспомнил задачки по арифметике, которыми его мучил полицейский психолог. Когда вы разошлись с женой? Когда вы в последний раз занимались сексом? Если мы разошлись в июле, это, видимо, было в мае. В мае двухтысячного…
Фалькон оделся и вышел из дома. Он хотел выпить кофе перед встречей с Алисией Агуадо. Он купил «Эль Пайс», зашел в кафе и заказал в баре чашку черного кофе. Из офиса «Вега Конструксьонс» позвонила Кристина Феррера: бухгалтер взломал записную книжку Веги и нашел телефон русских — один номер на двоих, в городке Виламора в Альгарве, в Португалии.
Фалькон дал отбой и попытался почитать газету, но со страницы на него смотрела Консуэло. Воспоминания о прошедшей ночи вытеснили мысли об унизительной для него интрижке Инес. Фалькон видел глаза Консуэло, когда он погружался в нее, слышал слова: «Я хочу видеть тебя в себе». Боже! Горло сдавило, он не мог сглотнуть. Заголовки новостей расплывались. Ему пришлось встряхнуться, чтобы вернуться к действительности, к своему кофе, к людям, сидящим вокруг.
Секс много значил для Консуэло, и она была великолепной любовницей. Когда приближался оргазм, она издавала глухой рык самки, а потом удовлетворенно стонала, как спринтер, достигший финиша. Ей нравилось быть сверху, и, когда все заканчивалось, она склонялась над ним, задохнувшаяся, отрешенная, волосы растрепаны, пряди прилипли к лицу, грудь вздрагивала при каждом вздохе. Фалькон раньше считал, что они с Инес подходят друг другу в постели. Но теперь понял, что это не так: было в ней что-то отстраненное, скрытное. Как будто она все время стеснялась, полагая, что не стоит таким образом раскрывать себя.
Неужели именно так работает сознание, когда тебя влечет к другому партнеру? Убеждает тебя, что последний был не так уж хорош? Может быть, Кальдерон уже разглядел, что в Инес вовсе нет той «инакости», о которой говорила Исабель Кано? Инес красива, умна, привлекательна, но он без труда предугадывает ее мысли и поступки…
В кармане завибрировал мобильный, и в этот момент Фалькон вдруг понял, что ему не больно. Его больше не касалась жизнь Инес, не имела для него никакого значения. Плевать он хотел на Инес и Кальдерона и на то, что с ними случится в будущем! Он физически ощущал освобождение, легкость, чувствовал, как рвутся и исчезают путы, со свистом взрезая воздух. Фалькон улыбнулся, оглядел восхитительно равнодушных посетителей кафе и ответил на звонок Алисии Агуадо, которая спросила: где, черт возьми, его носит?
Он пришел не на консультацию, так что они поцеловались вместо обычного приветствия, и Алисия тут же заметила в нем перемену.
— Ты счастливый, — сказала она.
— Я наконец-то кое в чем разобрался в своей жизни.
— Ты занимался сексом.
— Ну, я же не на приеме.
Они поехали в Санта-Клару на встречу с Пабло Ортегой. Никто не ответил, когда Фалькон позвонил у ворот, но он заметил, что деревянная дверь открыта. Они закашлялись от смрада из канализации, о которой Фалькон предупредил. Агуадо держала Фалькона под руку, пока они пробирались в кухню по другую сторону дома. Был уже двенадцатый час, Ортега не показывался.
— Наверное, гуляет с собаками, — предположил Фалькон. — Давай сядем у бассейна и подождем.
— Не знаю, как он может жить в такой вони.
— Внутри она не чувствуется. Та часть дома изолирована.
— Я бы задумалась о самоубийстве, даже если бы пришлось каждый день проходить мимо.
— Пабло Ортегу вообще не назовешь счастливчиком.
Фалькон усадил ее за столик у бассейна и пошел по краю к более глубокой стороне. Он встал на маленький трамплин и посмотрел вниз. Похоже было, что на дне лежит мешок. Он нашел возле бассейна багор. На одном конце была сетка, на другом — крючок.
— Хавьер, что ты делаешь? — спросила Алисия, озадаченная его молчанием.
— На дне бассейна лежит мешок. Похоже на старый пакет для удобрений.
Мешок был тяжелый. Его пришлось подтолкнуть к бортику, протащить по дну до мелкого места, и только там удалось его поднять. Он, должно быть, весил килограммов тридцать. Фалькон развязал бечевку и ахнул, увидев страшное
