сына, она беззвучно плакала. Плечи ее, как опущенные крылья, зябко дрожали под черным платком. Ирина осторожно обняла ее. Она хотела что-то сказать Пери-ханум, но в это время Заур приподнял голову.
— Что, родной мой? — встрепенулась мать.
— Плохо получилось, ана-джан, но ничего, — тихо сказал Акперов, — ты держись. Ты не плачь надо мной…
Сергей Николаевич взял его руку, нащупал пульс, поманил жестом Ирину.
— Всем придется уйти. Нужно переливание. Выводи мать.
В коридоре Пери-ханум уткнулась в плечо Ирины.
— Чувствовало мое сердце — что-то случится с ним. Это же не работа. Сколько можно? День и ночь, день и ночь. Дорогу домой забыл. Выбрал себе такое дело! Каждый раз, как не придет к ночи, все глаза выплачу. Я же все понимаю — какие там «совещания»! А придет — улыбаюсь, не любит, когда плачу, все шутит «лучше уж побей меня»… Мой маленький, мой родной.
— Не надо расстраиваться. Все будет хорошо. Вот увидите, — успокаивала ее Ирина. — Сергей говорит, что дня три — четыре…
Пери-ханум утихла. Ей так нужна была поддержка в эти минуты!
Самолет дополнительного рейса прибыл в Баку в четыре часа. Едва успели подать трап и открыть дверь, как Эдуард и Марита сбежали вниз. Они дорожили каждой минутой. Получив чемоданы, они бросились к стоянке такси.
— Дорогой, нам срочно в город! — заглянул в окошко «Волги» Эдуард.
— Сколько вас? — сквозь дрему спросил шофер.
— Двое.
— Не могу, машина маршрутная. Надо четыре человека.
Эдуард заметил, как мучительно закусила губу Марита.
— Я плачу за рейс. Вези! Только, давай, жми вовсю!
Стрелка спидометра будто приклеилась к цифре 100. «Волга» мчалась, жадно заглатывая километры серого асфальта. Позади остались Ени Сураханы, начался подъем к Московскому поселку. Марита забилась в угол. Ее слегка лихорадило. Ветер высвистывал в ушах, бился в спутанных прядях волос. Мысли, одна тревожней другой, лезли в голову. Она кусала губы, до боли сжимала кулаки. Не о такой встрече мечтала Марита.
Агавелов был внешне спокоен, только все время подгонял шофера — давай, давай!
— Мы заедем в райотдел, оставим чемоданы, потом к больному. Хорошо? — сказал он Марите.
На дорогу ушло меньше получаса. У здания милиции «Волга» остановилась. Марита сидела в машине, пока Эдуард выносил чемоданы. В голове шумело после полета, хотелось пить. Наконец Агавелов сел, захлопнул дверцу.
— Давай к больнице Семашко, дорогой… В него стрелял Яшка «Султан».
Марита судорожно схватила его за руку:
— Он жив?
— Конечно. Рана пустяковая. Оперировал Ковшов. Помнишь?
Марита ответила не сразу. Все, что произошло три года назад, живо встало перед ее глазами.
— Я ничего, ничего не забыла, — тихо сказала она. — Ни-че-го.
Халаты им выдали тотчас. Первой, кого увидела Марита, была Пери-ханум. Девушка кинулась к ней, схватила сухие дрожащие руки матери, спрятала в них лицо. Пери-ханум заплакала было, но тут же улыбнулась ей. Мать, кажется, даже не удивилась неожиданному появлению Мариты, чье имя так часто повторял во сне Заур.
— Бог милостив, дочка, бог милостив. Ты приехала… Теперь все будет хорошо.
Агавелов с тревогой вглядывался в бледное лицо друга, мысленно проклинал себя за несвоевременный отъезд.
Марита подошла к кровати, склонилась к лицу Заура и поцеловала его в жесткие, потрескавшиеся губы. Словно отмахиваясь от наваждения, Заур поднял руку. Марита коснулась губами темных, плотно закрытых век. Он открыл глаза. Но не улыбнулся, нет, а потянулся к ней, тяжело опираясь на локти.
— Это правда? Марита рядом? — тихо спросил Заур.
— Сердце мое… Как же ты так? — прошептала она, осторожно опуская на подушку его голову.
— Ты не уйдешь? Ты никогда больше не должна уходить! — он поймал ее руку. — Спасибо! Спасибо. А где Эдуард?
Марита указала, взглядом.
— Здесь он, рядом!
Заур повернул голову.
— Видишь, получилось как? Ну, что ж, в драке, говорят, волос не считают. Не горюй. Надеюсь на тебя, Эдуард. Не теряй времени. «Султан» далеко не успел уйти. Брать живьем. Непременно. Я должен с ним говорить. Думаю, что и Махмудов — его работа, и черный жемчуг, сделай все, что можно… Свяжись с Фархадом. Проси на помощь Андрея. Обязательно!
— Хорошо, Заур. Молчи. Все сделаю.
— И спасибо тебе за Мариту. Иди, дорогой, иди. — Заур закрыл глаза, устало перевел дыхание, — сказывалась большая потеря крови.
Агавелов поклонился Пери-ханум и, едва кивнув входящему в палату Ковшову, побежал по лестнице. Хирург же, заметив у изголовья раненого Мариту, на минуту опешил.
— Послушайте, я никогда не страдал галлюцинациями. Насколько мне известно, вы…
— Да. Это я, Марита. Я только что прилетела.
— Превосходно! Заур говорил… Вы, кажется, медик?
Она кивнула.
— Так, о чем говорил академик Павлов? Что важнее всего для больного?
— Психотерапия, — слабо улыбнулась Марита.
— Вот-вот! Вы и есть та психотерапия, в которой Заур больше всего нуждается. Верно, Пери-ханум?
— Верно, ой, как верно, Сережа.
Сергей Николаевич прикоснулся к запястью Заура, довольно хмыкнул.
— Вот сердце! Молот! Захочешь — не остановишь. Столько крови потерял, а молодцом…
Акперов открыл глаза.
— Что ты там бормочешь, как шаман? Все шепотом, шепотом.
— Говорю, что тебе, черту, везет. Скоро встанешь на ноги. — Он усмехнулся. — И опять к тебе не дозвонишься, месяцами не увидишь.
Ковшов опустился на стул, протер глаза под стеклами очков — он так и не уходил домой после дежурства.
— Говорят, надо очень много пережить, чтобы по-настоящему ценить жизнь и радоваться ей. — Ковшов посмотрел на Заура и Мариту. — Пожалуй, я пойду, теперь около тебя врач, так сказать, особого назначения.
— Иди, Сергей, а то маячишь — надоел уже…
Ковшов грузно поднялся, вышел. Заур, словно оправдываясь, посмотрел на Мариту.
— Как же ты приехала? Все бросила и…
— Я не могла не приехать. Молчи. Не надо ничего говорить.
— И еще… Я люблю тебя. Очень. Слышишь?
Марита украдкой глянула на Пери-ханум, покраснела. Та обняла ее, погладила по голове.
— Господи! И что вы друг друга мучаете? Ну, хорошо, хорошо. Пройдет немного времени, Заур поднимется на ноги, и мы устроим все, как надо. Как полагается. Не дам вам больше расстаться. Сколько же мне можно без внуков? Прямо перед другими старухами неловко. Видно, бог услышал мои молитвы, наконец.
— И мои, — тихо, не открывая глаз, добавил Заур.
13. «ДОКТОР» ВЕРБУЕТ «СУЛТАНА»
Жанна Тер-Терова долго приглядывалась к участковому Кафарову и не без тайной цели всякий раз одаривала его самыми ослепительными улыбками. Кафар Кафаров некоторое время старательно соблюдал дистанцию официальных отношений. Но Жанна не относилась к женщинам, которые легко сдают свои позиции. Ее намеки день ото дня становились все более откровенными. И Кафаров, до сих пор отличавшийся строгостью, растаял — растревожили, потянули зовущие губы этой женщины, то скромно
