улыбка не исчезла, хотя на неё не ответили тем же.
— Откуда вы знаете мою фамилию? — Сообщение для «Красной Шапочки Ронделл» вспыхнуло в голове Лайлы.
Кошачьи глаза Фарлинг блеснули.
— Видела вас в местных газетах.
Лайла попыталась вернуть контроль над ситуацией.
— Тогда позвольте представиться официально, мисс Фарлинг. Я старший инспектор Лайла Ронделл, а это мой констебль Джимми Корник. Та фраза, которую вы использовали…
— «Какие у вас большие глаза»? — перебила Фарлинг невинным тоном.
— …была обнаружена, — продолжала Лайла, подавляя раздражение, — в угрожающем послании, связанном с делом, которое мы расследуем. Так что это довольно странное совпадение.
— Мы не любим совпадений, — вставил Джимми.
— От них у нас всё чешется, — добавила Лайла.
— В таком случае, — сказала Фарлинг, беря маленький совочек и запуская его в череду баночек. Она насыпала смесь порошков, трав и сушеных цветов в мешочек на завязках и протянула его Лайле. — Могу ли я порекомендовать ванну с окопником, календулой и коллоидной овсянкой? За счет заведения, разумеется.
— Я выразилась фигурально, — ответила Лайла.
— И напрасно. Буквальное восприятие вредно для воображения. В любом случае, это для вашей сыпи. — Фарлинг указала на руку Лайлы. — Похоже на ожог от борщевика. Его полно в Нью-Форесте.
— Нет, спасибо.
— Тогда купите в аптеке мазь со стероидами, и поскорее. А вы, молодой человек, — она указала на Джимми, — у вас темные круги под глазами. Вы не спите. — Она перебрала настойки на столе и вручила ему пакетик с надписью «Сонный». — Заваривайте как чай за полчаса до сна.
— Что там внутри? — Джимми с подозрением осмотрел содержимое.
— Валериана, хмель, боярышник, ромашка, липовый цвет, лаванда, зверобой… ничего такого, что покажет тест на наркотики.
Он вернул пакет.
— Как знаете. — Фарлинг пожала плечами и снова повернулась к Лайле. — Я полагаю, это дело касается пропавшей девушки?
Ни Лайла, ни Джимми не ответили.
— Конечно, касается. И если использовалась та фраза, значит, речь идет об отсылках к «Красной Шапочке», верно? — Она замолчала, переводя взгляд с одного на другого. — Я права, вижу это по вашим глазам. Люблю жанр «тру-крайм». — Она указала на телефон, торчащий из её сумки с кисточками. — Я часто гуляю в лесу одна и слушаю подкасты об убийствах.
— Не стоит этого делать, — сказал Джимми. — Вы не услышите, если кто-то подкрадется сзади.
Огромные глаза Фарлинг впились в него.
— Вы указываете женщине, как ей разумнее проводить свое время?
Джимми отступил на шаг:
— Конечно нет, я…
Лайла быстро вмешалась:
— Мы беспокоимся о безопасности людей. Учитывая вашу чуткость к прошлой покупательнице, я надеялась, что вы разделяете наши чувства.
Фарлинг скрестила руки на груди.
— Смотря о ком речь, и заслуживает ли человек быть в безопасности.
— Можете сказать, где вы были последние три дня? — спросил Джимми, доставая блокнот.
— «Где вы были» — такое типичное полицейское выражение, правда? — Фарлинг несколько неуютных мгновений сверлила его взглядом, затем выудила из сумки ежедневник. Открыв текущую неделю, она пробежала глазами записи. — Позавчера я весь день была дома: собирала товар для рынка, заготавливала грибы и макала фитили. В это время года люди жаждут света — как форсированный ревень, они тянутся к свету свечей.
— Кто-нибудь может…
— Подтвердить мои слова? — Меллисент прервала Джимми. — Только моя кошка Санктус. Но она свидетель ненадежный. — Мозг Лайлы заработал. Нет алиби на момент похищения Грейс. — А вчера? — подсказала она.
— Я была здесь с шести утра, расставляла прилавок, и пробыла до пяти вечера — так же, как буду сегодня и завтра. Это могут подтвердить другие торговцы, Боб — управляющий рынком, и камеры видеонаблюдения.
Лайла достала телефон и показала Меллисент золотую туфлю и сумочку.
— Эти вещи были оставлены там, где девушку видели в последний раз. — Она сделала паузу. — На них ваши отпечатки.
— С того раза, когда меня арестовали, да? Это было так давно. — Фарлинг пристально смотрела на Лайлу, и вызов в её глазах заставил инстинкты Лайлы напрячься. — Сейчас я бы уже не попалась.
— Вы узнаете эти предметы?
Фарлинг помедлила. Казалось, она собирается покачать головой, но вместо этого сказала:
— Кажется, я продала их вчера, ближе к полудню.
— Отсюда? — Джимми оглядел прилавок, на котором явно не хватало аксессуаров.
— Из лавки Брайони, вон там. — Она указала на палатку в красную полоску, забитую вешалками с одеждой и полками с сумками и обувью. — Когда она уходит на перерыв, как было в тот раз, она выставляет табличку, мол, если кто хочет купить её барахло — обращайтесь к Грибнице.
— Там правда написано «барахло»? — спросил Джимми.
— Конечно нет. Это я называю это барахлом ей в лицо, потому что так оно и есть. И она согласна. Старухи честны. — Фарлинг пристально посмотрела на Лайлу. — Но только когда мы верим, что люди вынесут правду. Её трудно слышать, а еще труднее по-настоящему понять и принять.
Лайла отвела взгляд, взяла кусочек розового кварца и сосредоточилась на его прохладных гранях.
— Вы помните, кто их купил?
Фарлинг закрыла глаза, пытаясь вспомнить.
— Смутно.
— Любое описание будет полезно, — сказала Лайла.
— Высокий мужчина, лет тридцати пяти, может? Сильный. Жилистый. Может, татуировка на руке? Кажется, она выглядывала из-под рукава, но я не уверена. На нем была красная бейсболка, и он держал голову опущенной, так что я его плохо разглядела. Но я видела щетину.
— Я проверю камеры. — Джимми посмотрел на окрестные здания в поисках объективов. «Камеры» означало констебля Колина Скотта, рабочую лошадку участка. От него ничто не ускользало.
— Хотя их может быть трудно отличить друг от друга. — Лайла указала на троих молодых людей, проходивших мимо: все в бейсболках и с щетиной.
— Какого цвета была его борода? — Джимми невольно коснулся своего гладкого лица. В прошлом году он пытался отрастить бороду для акции «Декабрь-с-бородой», но у него получилась лишь клочковатая тень.
— Темная, будто подрисованная. Очень заметная. Настолько, что я даже не заметила его глаз, а обычно я на это мастер. Это помогло бы мне понять, кто он такой. — Словно в доказательство, Фарлинг поймала взгляд Лайлы. Её зеленые глаза будто раздваивались посередине, как у кошки. Её лицо исказилось, словно от боли. Она потянулась к руке Лайлы через стол. — Мне так жаль, что вы потеряли близкого, Лайла.
На мгновение Лайла забыла, как дышать.
— Откуда вы знаете, что она кого-то потеряла? — резко спросил Джимми.
Лайла разорвала зрительный контакт.
— Почти все кого-то теряли, — сказала она так беспечно, как только могла, хотя сердце колотилось слишком быстро, а кожа зудела. — Не нужно смотреть человеку в душу, чтобы догадаться, что в какой-то момент он пережил утрату.
— Или вот-вот переживет. — Зеленые глаза Фарлинг наполнились слезами.
