и направил к медсестрам, чтобы ей поставили капельницу.
Молоденькая сестра, ставившая капельницу, действовала с равнодушием автомата. Иголка больно проткнула кожу. Минуту спустя Тан Юйё, раздраженная, уже бродила по холлу, самостоятельно катя штатив с капельницей в поисках палаты наблюдения. Не прошла и десятка шагов, как рука начала болеть. И тут появился врач. В белом халате и хирургической маске. Он перехватил у нее штатив и покатил его сам, приговаривая: «Пожалуйста, сюда». Голос у него был ласковый и дружелюбный.
Доктор проводил Тан Юйё в палату номер два. Других пациентов там не было. Перевесив пакет с раствором со штатива на крючок возле кресла, доктор подсунул ей под спину мягкую подушку.
— Большое спасибо, молодой человек, — сказала она.
Доктор взмахнул рукой: мол, не стоит благодарности. Глаза его блестели за стеклами очков — он явно улыбался. Устроив женщину поудобнее, врач открыл дверь и вышел. Потом вернулся и принес стакан воды. Вложил его Тан Юйё в руку — вода была прохладная.
— Выпейте это, госпожа. Сегодня так жарко, а кондиционера в палате нет… Вода поможет немного охладиться.
— Еще раз большое спасибо, молодой человек. Как вас зовут? Мне хотелось бы сообщить руководству госпиталя, как хорошо вы обращались со мной.
Раньше Тан Юйё такие заботливые врачи не попадались, и она была на седьмом небе от удовольствия.
Но доктор опять отмахнулся, все так же блестя глазами, и вышел из палаты.
Тан Юйё уже представляла себе, как расскажет обо всем мужу, когда доберется домой. Она отпила воды из стакана, и по пищеводу побежал приятный холодок. До чего здорово! Жаль только, что у воды какой-то медикаментозный привкус, но, наверное, вся вода в госпитале такая. Не стоит обращать внимания. Когда тебе за сорок и за тобой вдруг ухаживает обаятельный молодой человек, это так прекрасно!
Пятнадцать минут спустя, когда доктор потихоньку заглянул в двери палаты наблюдения, Тан Юйё, откинувшись на спинку кресла, сладко спала. Доктор забрал у нее из руки пустой бумажный стаканчик и сунул себе в карман халата. Потом достал из другого кармана шприц и ввел его содержимое в трубку капельницы. Наконец он подложил в сумку Тан Юйё тоненькую книжицу и вышел как ни в чем не бывало, быстро и беззвучно.
После девяти вечера количество больных в университетском госпитале Цзянбина всегда возрастало. Вот и в тот день, один за другим, пациенты с капельницами начали заходить в палату наблюдения номер два, но никто не обратил внимания на женщину, задремавшую в кресле. Наконец девушка, сопровождавшая парня, которому поставили капельницу, указала ему на Тан Юйё.
— Глянь-ка вон на ту даму. Кажется, за все это время она ни разу не пошевелилась.
— Да просто спит, — ответил ее приятель, державшийся за живот.
Подтолкнув очки повыше на переносицу, девушка пригляделась к неподвижной пациентке.
— Да нет, — пробормотала она, стремительно бледнея. — Похоже, она не дышит!
Набравшись храбрости, девушка сделала несколько шагов вперед, осторожно наклонилась к женщине в кресле и громко позвала:
— Госпожа!
Никакого ответа.
Поколебавшись мгновение, девушка протянула руку и толкнула ее.
Прежде чем она успела среагировать, тело Тан Юйе, словно колода, с глухим стуком рухнуло на пол.
* * *
Выйдя из палаты наблюдения номер два, Тай Вей стал свидетелем скандала: главный врач амбулатории во весь голос орал на медсестру, которая ставила жертве капельницу.
Молоденькая медсестра стояла, прислонившись спиной к столу, и, всхлипывая, повторяла, что спустя полчаса заходила в палату наблюдения номер один, чтобы проверить, как там Тан Юйё. Не найдя пациентки на месте, она решила, что, когда раствор в капельнице закончился, женщина сама выдернула иглу и ушла. После этого медсестра о ней больше не вспоминала.
При появлении Тай Вея главный врач быстро сделал сестре знак замолчать. Прежде чем полицейский заговорил, он громогласно воскликнул:
— Мы ничего не знаем; обращайтесь к начальству или ждите, что оно скажет.
Тай Вей усмехнулся и приказал одному из своих офицеров идти в больничную аптеку: получить лекарство, которое выписали Тан Юйё, и отправить его в лабораторию на анализ. А главврачу велел пригласить доктора Као, который принимал пациентку.
Доктор примчался минуту спустя, однако в холле его перехватили родные жертвы. Один из них, мужчина слегка за сорок, спросил врача, он ли будет доктор Као. Тот ответил утвердительно, и мужчина с размаху заехал ему в лицо кулаком. Не сбегись полицейские на шум, доктор Као мог сегодня же присоединиться к своей пациентке на том свете.
Тай Вей окинул взглядом побитого доктора Као, заплаканную медсестру и родных покойной, которые рвались из рук полицейских и грозили врачу расправой.
— Ясно, — объявил он, взмахнув рукой, — везем всех в участок и разбираемся там.
Доктор Као с медсестрой синхронно уставились на главврача, но тот заблаговременно отвернулся.
Медсестра пронзила главврача гневным взглядом. Совсем не так он вел себя два дня назад, когда тискал ее за задницу.
* * *
Пытаясь усадить свидетелей в машину, полицейские столкнулись с новым препятствием: муж покойной отказывался ехать с доктором Као, говоря, что убьет его по дороге, чтобы отомстить за смерть любимой супруги. Некоторое время Тай Вей придерживал его, потом, плюнув, отпустил.
— Ну давай, убивай. Это будет самое легкое расследование убийства в моей практике.
Услышав это, мужчина немного угомонился, но продолжал смотреть на доктора Као исподлобья, тяжело дыша.
Когда Тай Вей сам собрался залезать в машину, тот снова его остановил, спросив:
— Это же явный случай врачебной халатности, согласны?
— Понятия не имею, — рявкнул Тай Вей, хлопнув дверцей у него перед лицом. — Мы даже следствие еще не начали.
Заводя мотор, Тай Вей слышал, как мужчина спрашивает у других свидетелей:
— Кто знает, сколько выплачивает больница, если в ней умирает пациент?
«О времена, о нравы!» — подумал Тай Вей. И, мрачно улыбаясь, покачал головой.
* * *
Результаты лабораторных исследований показали, что на компенсацию мужу покойной рассчитывать не приходится. Не было никаких проблем ни с назначением, сделанным доктором Као, ни с лекарством, полученным в аптеке, ни с раствором, приготовленным молоденькой медсестрой. И хотя в крови жертвы присутствовали следы снотворного, причиной смерти стали отек мозга и дыхательная недостаточность, вызванные отравлением героином. Это открытие поразило полицейских, которые еще раз тщательно изучили все улики с места преступления. В трубке капельницы обнаружили крохотное отверстие, проделанное иглой, из чего сделали вывод, что кто-то ввел героин в раствор, который получала пациентка, и тем самым ее убил.
Но и это было не самым странным. В сумочке жертвы отыскались японские комиксы порнографического содержания, с откровенными изображениями гомосексуальных
