Рохан.
Длинные ноги Саванны шевельнулись – она сделала один шаг в сторону кровати.
– Леди всегда права. – Она кивнула на музыкальную шкатулку на коленях у Рохана. – Эта мелодия – мы уже слышали ее. Во время первого этапа игры.
Рохан прислушался. Она не ошиблась.
– Clair de lune, «Лунный свет», – сказал он.
Через десять-пятнадцать секунд мелодия снова изменилась на вальс.
В это же мгновение Саванна открыла свою музыкальную шкатулку. Та же самая последовательность, нота в ноту.
– Цветок. – Саванна принялась размышлять вслух. – Шкатулка. Мелодии. – Она посмотрела на браслет на своем запястье. – Возможно, шармы всего лишь отмечают наши победы. Возможно, они понадобятся в игре позже, но сейчас, и я готова поспорить на большие деньги, они нам ничего не дают.
Рохан не стал возражать. Когда первая мелодия заиграла вновь, он одним движением встал с кровати.
– Что ты собрался делать? – спросила Саванна.
– Слушать, – ответил Рохан.
Ему всегда лучше слушалось, когда его руки были чем-то заняты. Однако он сильно сомневался, что Саванна обрадуется его прикосновениям, и поэтому начал осматривать комнату Брэди.
Заиграл вальс. Потом танго. Потом «Лунный свет».
Рохан зашел в ванную Брэди. Он проверил ящики, душ, плитки на полу, но тут вдруг его внимание привлекло зеркало – за ним явно что-то было спрятано. Стоило Рохану замереть, как Саванна оказалась прямо у него за спиной и тоже посмотрела на зеркало, но он уже успел вытащить находку.
Фотография. Собственно говоря… это была точно такая же фотография, которую Рохан выкрал у Брэди. Калла Торп с луком в руках.
– Он выкрал ее обратно? – поинтересовалась Саванна. – Туше!
– Нет. – Рохан расстегнул куртку и вытащил снимок Каллы Торп, который прикарманил у костра. Фотография была потрепанной, словно Брэди Дэниелс таскал ее с собой годами.
Та же, что была спрятана за зеркалом, выглядела почти новой, смятой только в одном месте.
Саванна протянула руку:
– Могу я взглянуть?
Рохан позволил ей. Саванна принялась внимательно изучать обе фотографии Каллы Торп, и Рохан не мог не отметить, что по сравнению с Саванной Грэйсон Калла была довольно невзрачной – за исключением этих глаз.
– В трагических историях любви есть что-то особенное, не считаешь? – сказал Рохан, забирая фотографии.
На мгновение ему показалось, что Саванна вот-вот попытается выхватить у него снимки, но, к величайшему разочарованию Рохана, она этого не сделала.
– Все истории любви трагичны, – ответила она, а затем развернулась, по-прежнему держа в руке музыкальную шкатулку, и направилась обратно в комнату.
Рохан убрал фотографии и последовал за Саванной в холл. В коридоре было пусто, часы снова заведены.
– Грэйсон и Лира нашли подсказку.
Саванна не спросила, откуда он это узнал, а он не стал ничего пояснять, наблюдая, как она направилась к окну в конце коридора и открыла его. Рохан понял почему.
– Clair de lune, – сказал он, подойдя к ней и встав рядом. – Лунный свет.
На ночном небе висела неполная луна. И тут Рохан увидел его на пляже, едва заметное в бледном свете. То, чего раньше там не было…
Фортепьяно.
Глава 27 Джиджи
Шелк. Этот гнусный похититель, эта подлая сволочь связал Джиджи шелком! Шарфами? Обрывками простыней? Джиджи терялась в догадках. Слейт что, всегда таскал с собой шелковые ленты? Кто бы мог подумать! И тем не менее Джиджи ощущала мягкую ткань на запястьях, которые этот противный монстр с бицепсами связал у нее за спиной.
А еще он связал ей лодыжки.
– Да как ты посмел, самонадеянный, наглый, беспардонный мерзавец! – Голос Джиджи эхом разнесся в темноте. Слейт уже давно ушел, оставив ее в одиночестве. Свеча погасла, и вокруг царила кромешная тьма.
«Дверь запирается снаружи, – с каменным лицом объявил ей Слейт. – Не стоит делать глупости, пока меня не будет».
– О, не стоит, значит? – Джиджи была не против поговорить сама с собой. – Потому что я чертовски уверена, что стоит!
Она потянула за завязки на запястье. Ткань хоть и была мягкой, но совершенно не поддавалась. Джиджи задрыгала ногами – энергично, но безрезультатно.
– Стоп! – приказала Джиджи самой себе. – Дыши.
Когда-то она фантазировала, как будет выбираться из ситуаций и похуже этой. Ей лишь нужно было окружить себя приятными вещами, чтобы разработать стратегию, но почему-то вместо пушистых кроликов и мороженого в голову лез только Брэди.
Полные губы, волевой подбородок, бархатистые карие глаза за очками в толстой оправе. Джиджи на мгновение задумалась о теории хаоса, замкнутых системах и глубоком, но мягком голосе, который напоминал журчание реки.
– Голос, который лгал! – напомнила себе Джиджи.
Слейт, по крайней мере, был честен с ней: четырнадцать отметок на кожаных ножнах, четырнадцать ужасных поступков, которые он совершил. Джиджи предпочла бы его, нежели того, кто из кожи вон лез, чтобы заставить ее довериться ему – хотя, конечно, она никого не собиралась выбирать. Да и сейчас у нее были дела поважнее, чем переживания о собственной плачевной истории романтических отношений и постоянно неудачном выборе парней.
Саванна знала. Неизвестно было, что именно поведала ей Иви о смерти их отца, но в одном Джиджи была уверена на сто процентов: ее сестра видела мир лишь в черно-белых тонах. Удача и неудача. Сила и слабость.
Правда и ложь.
Саванна всегда была любимицей их отца, ее он поощрял, она имела для него значение. От Джиджи же ждали лишь того, что она будет просто улыбаться, и поэтому ей так хотелось попасть в «Грандиозную игру» – чтобы доказать, что она способна на большее.
Вместо этого ее одурачил аспирант-физик, затем она проявила беспечность и позволила похитить себя (беспричинно), а в довершение всего Джиджи все это время совершенно не замечала того, что было прямо у нее под носом. Саванна. Она изменилась. Вот уже несколько месяцев ее сестра вела себя необычно, и теперь Джиджи знала почему.
Мысленно представив себе свою близняшку, она глубоко вздохнула.
– Хватит распускать нюни! Пора убираться отсюда! – бодро проговорила Джиджи. – Начнем с того, что освободим мои запястья.
Она перекатилась в сидячее положение, затем встала. Джиджи понятия не имела, в какую сторону она смотрит, но в круглой и почти пустой комнате это не имело особого значения. Она прыгнула. Еще раз прыгнула. И еще. Наконец Джиджи врезалась в стену.
– Получилось не так безболезненно, как хотелось бы.
Она поморщилась. Рана на голове слегка пульсировала, но Джиджи не сдавалась и повернулась спиной к стене, чтобы прощупать ее связанными руками. Камни, из которых были сложены стены маяка, были неровными, некоторые крошились, у некоторых торчали зазубренные края.
Последние и нужны были Джиджи. Ей
