– бомбой замедленного действия. А учитывая, как бурно Джеймсон отреагировал на простое упоминание об Элис, было ясно, что здесь замешаны секреты.
Опасные секреты.
– «Грандиозная игра». – Грэйсон повернул голову и поймал взгляд Лиры. – Ты все еще хочешь победить?
Он почувствовал себя последним мерзавцем из-за того, что задал этот вопрос, что намеренно отвлек ее. Но это было для ее же блага, поэтому не считалось манипуляцией.
Он ведь лишь спросил у нее, хочет ли она победить.
– Я рассказывала тебе про папу? – Лира заговорила тихим, даже слишком тихим голосом, продолжая смотреть на часы. – Не про отца, а про настоящего папу, который вырастил меня. Он чудесный! Сколько себя помню, я всегда была папиной дочкой. И папа… он бы точно никогда не забрал меня из детского сада в чужой дом, чтобы поздравить с днем рождения, а потом заставить стать свидетельницей того, чего ребенок никогда не должен видеть. – Ее голос стал громче. – Мой папа всегда был рядом. Мама тоже. И я всегда – всегда – знала, что меня любят.
Грэйсон был лишен настоящей родительской любви, потому что любовь старика была совсем другой. И все же он знал, что такое семья и что это значит. Благодаря своим братьям он всегда это знал.
А Лира еще никогда не казалась ему такой красивой, как сейчас, когда рассказывала о себе.
– У меня есть младший брат, намного младше, – продолжила Лира, и Грэйсон услышал сталь в ее тоне, увидел, как она вздернула подбородок. – И у нас огромная семья со стороны папы. Я всегда была для них Кейн. С самого первого дня, с того момента, как они встретили маму и меня, мы стали их частью. – Она сделала паузу. – И «Майлс-Энд» тоже. Он принадлежит семье Кейн на протяжении нескольких поколений. Моей семье.
– Значит, мы по-прежнему в игре. Ты все еще хочешь победить, – закончил за нее Грэйсон.
Лира уронила каллу, которую держала в руке, на пол.
– Римские цифры, кажется, надежно зафиксированы. Может, нам стоит попробовать передвинуть стрелки на часах? – Она сосредоточенно нахмурилась. – До восьми пятидесяти.
Грэйсон сразу понял ее задумку: VIII, L. Он поднял руку, и они вместе передвинули тяжелые минутную и часовую стрелки на часах. Безрезультатно.
– Мы почти у цели, – сказал Грэйсон Лире. – Я чувствую это.
Он делал все возможное, чтобы переключить свои мысли на игру – и только на игру.
– Почти – этого недостаточно.
Лира наклонилась вбок, поднимая одну ногу, пока ее тело не оказалось параллельно полу.
– Новый ракурс? – Грэйсон положил руки ей на талию, чтобы поддержать ее, как если бы они танцевали, как если бы над ними снова сияла хрустальная люстра.
– Форма стрелок. – В голосе Лиры слышалось сильное волнение. – Надо передвинуть их в форму L.
Иногда буквы – это вовсе не буквы и не цифры, а формы.
Лира выпрямилась и стала поворачивать минутную стрелку до тех пор, пока они с часовой стрелкой, которая все это время оставалась на восьмерке, не образовали перевернутую букву L.
VIII, L.
Раздался звук, похожий на щелчок отодвигаемого засова, циферблат открылся, а за ним появились два ряда металлических ящичков.
На верхнем правом ящике лежала книга.
Грэйсон достал ее и открыл. Там уже стояло два имени игроков, первыми решивших эту головоломку.
Игроков, которые пока опережали их.
– Рохан и Саванна, – прочитала Лира и посмотрела на Грэйсона. – Не Брэди.
Брэди Дэниелс знал, куда нужно идти после вертолетной площадки. Но тогда где же он? Грэйсон подумал о пропавшей девушке на фотографии. Калла. Эти мысли вернули его к другой девушке, к той, которую потерял он, – первый шрам, но уже больше не самый глубокий.
Похоже, он начинал учиться жить со своими чувствами.
Лира прижала свои часы к странице. На странице отобразилось ее имя, третье по списку, выведенное замысловатым почерком. Через мгновение рядом появилось имя Грэйсона. Два металлических ящика открылись. В каждом лежало по серебристой коробочке, а на коробочках – подвеска-шарм в виде часов.
Подсказка за подсказкой. Грэйсон встретился взглядом с Лирой:
– Вперед.
Глава 26 Рохан
Рохан, не теряя времени, поудобнее устроился на кровати. Вообще-то, это была не его кровать – и не Саванны, если уж на то пошло.
– Нужно ли напоминать, что мы могли бы заняться этим в твоей комнате? – сухим тоном поинтересовалась Саванна. – Или в моей?
Она стояла спиной к двери в комнате Брэди с отстраненным видом – или просто хотела заставить Рохана поверить, что ей абсолютно все равно.
Он прислонился к изголовью кровати Брэди:
– Но какое от этого удовольствие?
Чтобы контролировать ход игры, нужно было занять правильную позицию – порой буквально. Лира Кейн и Брэди Дэниелс. У обоих были свои секреты, но рядом с последним не ошивался Хоторн и не вмешивался в его дела, а когда избавляешься от конкурентов, следовало начинать с самого уязвимого.
Поэтому-то они тут и оказались.
Рохан занялся их следующей подсказкой и положил серебряную музыкальную шкатулку себе на колени, вытянув длинные ноги к краю кровати. Саванна держала в руках точно такую же. Они еще в холле изучили шкатулки и их содержимое, но в играх, подобной этой, все заслуживает второго взгляда.
И третьего.
И четвертого.
Рохан всегда лучше всего соображал там, где ему не полагалось быть.
– Кто сказал, что это должно приносить удовольствие? – Саванна по-прежнему не сдвинулась с места.
Не доверяешь себе настолько, что боишься подойти к этой кровати, любовь моя?
Рохан осторожно открыл музыкальную шкатулку. В комнате зазвучали ноты. Вальс. Внутренняя сторона серебряной шкатулки была обита темно-фиолетовым бархатом. Там, где обычно в такт музыке кружилась балерина, был цветок из белого мрамора с золотыми прожилками.
Мелодия, которую играла шкатулка, вдруг изменилась – теперь это был уже не вальс, а танго.
– Ты можешь притворяться, что тебе это не нравится, – сказал Рохан Саванне, – но язык твоего тела тебя выдает.
Рохан не позволил себе даже скользнуть по ней взглядом. Вместо этого он достал свой серебряный браслет и по очереди прицепил к нему оба шарма. Меч. Часы.
Музыка, доносившаяся из шкатулки, снова сменилась, а мраморный цветок все поворачивался и поворачивался.
– Ты должна получать удовольствие оттого, что обыгрываешь Грэйсона в игре Хоторнов, – сказал Рохан.
Пока что они с Саванной подписали уже две книги, и оба раза были первыми, кто это сделал.
– В баскетболе, – сказала Саванна, – на площадке есть два типа игроков: те, кто радуется каждому заброшенному мячу, и те, кого волнует только победа.
– С леди не поспоришь, – пробормотал
