Ну, наблюдал за нами?
Но откуда взялась лилия? Грэйсон пока не мог дать ответов на эти вопросы, но он не жалел, что предупредил своих братьев и Эйвери о возможном проникновении, и если они будут действовать быстро, то либо обнаружат нарушителя, либо исключат эту версию. А пока же…
Грэйсон следил за Брэди. Угрозы физической расправой обычно не входили в арсенал любимых тактик Хоторнов, но сейчас казались Грэйсону весьма привлекательной идеей. Он пересек вертолетную площадку, остановился в паре шагов от своей цели, но ничего не говорил.
– Грэйсон Хоторн. – Низкий голос Брэди прозвучал довольно безобидно. – Твоя слава тебя опережает.
– Полезная штука, – сухо ответил Грэйсон. – Слава. И чем же славишься ты, интересно?
– Я ученый.
– Что за игры ты ведешь, ученый?
Брэди как ни в чем не бывало прижал часы к книге:
– Я играю в ту же игру, что и остальные.
– Сильно в этом сомневаюсь. – Грэйсон тоже мог проявить завидное хладнокровие и вкрадчивым тоном продолжил: – Скажите мне, мистер Дэниелс, что у вас нет спонсора. Что единственная игра, в которую вы здесь играете, – это решение головоломок.
Брэди, ничего не ответив, подошел к только что открывшемуся потайному отделению и вытащил оттуда браслет и подвеску. Затем прослушал подсказку, а через две секунды он уже кинул свой ключ в жидкость.
Либо он и правда был очень умен, либо он все это время шпионил за ними.
Брэди вытащил ключ, пробежал глазами по подсвеченным буквам и только после этого повернулся к Грэйсону и посмотрел на него с невозмутимым видом.
– Я тебе не враг. Как и ей. – Задумчивый взгляд карих глаз остановился на Лире.
Грэйсон сразу же понял, когда Брэди заметил каллу в ее руке – он пару секунд пристально смотрел на цветок.
– Ты что-то хотел сказать, – напомнила ему Лира.
– Разве это тоже часть игры? – с сомнением в голосе спросил Брэди.
– Конечно же нет. – Грэйсон сыграл во столько хоторновских игр, что был абсолютно в этом уверен. – Скажи мне, что ты понятия не имеешь, откуда взялся этот цветок.
– Я понятия не имею, откуда взялся этот цветок. – Брэди держал взгляд Грэйсона целых три секунды, а потом отвел глаза и поправил очки. – Но уверен, что его оставили для меня.
Лира обошла Грэйсона, и он едва удержался от того, чтобы снова не встать между ней и Брэди Дэниелсом.
– Почему вдруг именно тебе? – махнув каллой перед Брэди, спросила Лира.
Левая рука ученого потянулась к карману его куртки. Грэйсон напрягся, готовый действовать в любую секунду, но Брэди вытащил оттуда всего лишь фотографию.
– У меня есть теория, – сказал он Лире. – Все играют в эту игру по каким-то своим личным причинам.
– Например, двадцать шесть миллионов долларов? – холодно заметила Лира.
– Можно сделать много чего, когда у тебя в кармане есть двадцать шесть миллионов долларов, – согласился Брэди и протянул фотографию Лире, которая, помешкав, взяла ее в руки.
– Эта девушка, – тихим голосом произнес Брэди, – ее зовут Калла. Сейчас ей было бы двадцать.
«Калла, как название цветка», – отметил про себя Грэйсон, но он обратил внимание не только на это. Слова часто выдают людей – ее «зовут», но ей «было бы». Настоящее время, условное наклонение. Кем бы ни была эта девушка с фотографии, Брэди не видел ее уже очень много лет.
Кем бы ни была эта Калла, Брэди Дэниелс сомневался в том, что она еще жива.
– Калла? – Лира посмотрела на цветок в своей руке. – А какая у нее фамилия?
– Это имеет какое-то значение? – ответил Брэди.
Грэйсон отлично умел искать взаимосвязи и скрытые смыслы, недоступные обычному сознанию. Если Лиру вовлекла в эту игру третья сторона, то Эйвери сама выбрала Брэди в качестве игрока. Связь между девушкой на фотографии и цветком, который отец Лиры подарил ей в ночь своей смерти, казалась невероятным совпадением.
Слишком уж невероятным.
– Если этот цветок предназначался тебе, то откуда он взялся? – чеканя каждое слово, поинтересовался Грэйсон.
Кто оставил его на том камне?
Брэди едва заметно пожал плечами:
– Я ставлю на Рохана. По-моему, Британец не преминет воспользоваться своими знаниями и хитростью, не согласны?
Грэйсон сразу понял, что затеял Брэди. Он соврал сейчас, хотя раньше говорил правду.
– У тебя есть спонсор, – констатировал Грэйсон.
– Я вам не враг. – В этот раз Брэди обратился к Лире. – Я никому не враг. Я всего лишь аспирант. Мне интересно, как влияют материальные предметы, с которыми мы взаимодействуем, на формирование нашей личности. Мне нравятся книги. Мне нравятся звезды. Мне нравятся цифры. И я играю в эту игру по очень веской причине.
А вот это уже снова было правдой. Правдой, которая не имела никакого значения. «У тебя есть спонсор, и, кем бы он ни был, ты думаешь, что он оставил эту каллу тебе», – подумал Грэйсон.
– Я не жду, что вы мне поверите. – Брэди по-прежнему обращался к Лире. – Но вдруг мой жест доброй воли поможет убедить вас?
Он наклонился к ней и прошептал что-то так тихо, что Грэйсону не удалось разобрать ни слова.
Что ты говоришь ей? Что ты задумал, ученый?
Взглянув напоследок на Лиру, Брэди двинулся к краю вертолетной площадки – той, что не выходила к океану, – а потом пропал из виду.
Лира молча постояла какое-то время, а потом повернулась к Грэйсону.
– Жест доброй воли? – недоверчиво спросил он.
– Римские цифры, – ответила Лира.
– Мы и сами догадались.
– Он догадался еще кое о чем. – Янтарные глаза смотрели прямо на Грэйсона, и он узнал этот блеск. – Когда ты находишь правильный ответ, то сразу понимаешь – это он.
Глава 25 Грэйсон
Часы на четвертом этаже особняка были большими, с золотыми римскими цифрами на циферблате, и Грэйсон не мог не подумать, что его братья и Эйвери придумали блестящую игру, поражающую своей роскошью.
Лира, стоявшая рядом с ним, все еще держала в руке каллу. Заметив, как Грэйсон только что взглянул на цветок, она заговорила:
– Кто-то специально послал меня сюда, но тогда зачем отвлекать? – Лира переложила цветок в левую руку и прижала правую ладонь к циферблату. – Сначала записки с именами моего отца, потом цветок, и даже девушку с фотографии Брэди зовут Калла.
– Просто совпадение. – Грэйсон поднял руку и вместе с Лирой принялся изучать римские цифры на часах.
– Но что, если у нас с Брэди один и тот же спонсор? Что, если этот человек пытается заставить меня вспомнить ту ночь, когда умер мой отец?
Грэйсон подумал о том, как Лира называла себя оружием
