гребаные клетки мозга отказывались расшевелить его память именно тогда, когда это было нужно больше всего?
И тут в течение следующих секунд три резких звука разом выбили из него все эти мысли.
Едва слышный скрежет ключа, который вставили в замочную скважину и провернули.
Его собственный судорожный прыжок со шконки.
И, наконец, бешено заколотившееся сердце, от стука которого в ушах мгновенно поднялся оглушительный гул.
ГЛАВА 12
Понедельник, 28 декабря 2020 года, вечер
АСАД
Асад лежал на своем молитвенном коврике и изо всех сил пытался изгнать любые мирские мысли из головы во время намаза, но это давалось ему с трудом.
Тягостные размышления о судьбе Карла занимали много места, но не меньше его тревожили и ранили проблемы на домашнем фронте. Его сын Алфи в последнее время вел себя крайне агрессивно и неадекватно, из-за чего атмосфера в доме упала до нулевой отметки. Казалось, будто все чувства и органы восприятия терзают мальчика, и его единственной защитой был либо нечленораздельный крик, либо полная, абсолютная изоляция от остальной семьи. И Асад, и Марва уже много раз обращались за помощью, чтобы понять, что происходит в душе их подрастающего сына, но до сих пор им это не удалось.
Когда Асад закончил и свернул коврик, мысленно попросив у Аллаха прощения за нехватку концентрации, он все же почувствовал, что молитва принесла ему немного облегчения. Час назад он раскопал имя человека, которого отпустили в Сорё после тамошних убийств из строительного пистолета. И теперь, в этом медитативном состоянии, Асад вспомнил, что уже сталкивался с этим именем в совершенно другом контексте.
Имя Нильс Б Сёренсен само по себе ни о чем не говорило. В Дании наверняка жили тысячи полных тезок, так что при обычных обстоятельствах отыскать такого человека было бы невозможно. Но вот эта маленькая буква «Б» посередине — без точки после неё — напомнила ему одну историю. Историю о том, почему у американских президентов Джона Ф. Кеннеди и Франклина Д. Рузвельта после букв стоят точки, а у Гарри С Трумэна — нет. В первых двух случаях точки указывали на то, что это сокращения от их вторых имен, Фицджеральд и Делано, в то время как у президента Трумэна второго имени вообще не было, он просто выдумал эту букву для солидности.
Точно так же дела обстоят и с Нильсом Б Сёренсеном, которого их глубоко уважаемый коллега Терье Плоуг когда-то, несколько лет назад, допрашивал по какому-то периферийному делу. После допроса он поднялся в столовую и, смеясь, рассказал об идиоте, который попытался сделать себя чуть более интересным, прицепив лишнюю букву к своей заурядной фамилии. Это тогда вызвало целую дискуссию о чужих перьях, о людях, которые приписывают себе приставку «фон» без малейшего намека на дворянские корни, или о тех, кто намертво склеивает два имени дефисом. Не говоря уже о тех, кто наотрез отказывается вычеркивать из документов хоть какое-то из своих имен и при вступлении в брак награждает детей четырьмя-пятью фамилиями, хотя любая из них отлично смотрелась бы в одиночку.
— Терье, помнишь, ты когда-то допрашивал Нильса Б Сёренсена, у которого это «Б» было просто приклеено для понта? — спросил Асад.
Терье Плоуг хмыкнул на другом конце провода. О чем речь? Надеюсь, это связано не с «Делом о строительном пистолете»?
Асад поспешил это отрицать. О нет, упаси боже, к тому делу им ведь прикасаться запрещено. Просто этот мужчина случайно оказался под подозрением по другому расследованию.
Асад и сам прекрасно понимал, что человек калибра Терье вряд ли примет такой ответ за чистую монету. «По какому именно делу?» — обязательно спросит он. И, возможно, даже поинтересуется, какого черта это имя вообще всплыло на ментальном табло Асада? Тот ведь не мог объяснить, что выудил это имя из газеты «Зеландский вестник»[59] как раз в связи с убийствами из строительного пистолета в Сорё, по которым этого типа в итоге оправдали. И действительно, Терье Плоуг взял ту самую паузу, во время которой он, по всей видимости, насквозь раскусил дилетантскую уловку Асада.
— Да, это дело я отлично помню! — ответил он наконец.
Асад перевел дух с облегчением. Значит, Терье на его стороне. Отлично.
— Что ты хочешь знать, Асад?
— Я не могу найти это дело в цифровом архиве. В чем там вообще была суть, ты не в курсе?
— Это было дело местного значения в Сорё, потому ты его и не видишь. На Нильса Б. Сёренсена заявила фирма, в которой он работал, после того как один из сотрудников погиб весьма трагическим образом. Мы одолжили им наших криминалистов для изучения обстоятельств, и те четко установили, что смерть была результатом несчастного случая — причем один в один как другой смертельный случай в той же фирме несколькими годами ранее, когда этот обвиняемый сотрудник, Нильс Б, у них еще даже не работал. Для фирмы это обернулось паршиво: Инспекция по охране труда и полиция объединили усилия, контору в итоге признали виновной в грубой халатности и обязали выплатить солидную компенсацию родственникам обоих погибших. В общем, фирма обанкротилась. К самому этому исходу я, понятное дело, отношения не имел. — Он коротко рассмеялся, и этот смех прозвучал немного неуместно. — Да, я прекрасно помню этого типа. Хрестоматийный пример мании величия. Что тебе нужно?
— Да так, мне бы просто его адрес узнать. Но у тебя его, наверное, нет? Я имею в виду, раз рапорт по нему не составлялся. Полиция Сорё тоже развела руками. Найти его — это как искать иголку в стоге сена, честное слово.
Это заявление не умерило смех Терье, и Асад не совсем понимал почему.
— Ну, Асад, тут как раз забавная штука: адрес этого человека ты так просто не забудешь.
Терье Плоуг снова хохотнул.
— Видишь ли, этот недалекий парень на самом деле был чистокровным снобом, причем дремучим. Он вовсю хвастался тем, что живет на Слотсгаде — Улице Замковой, — хотя это далеко не самый роскошный адрес в столице.
— Слотсгаде? На Нёрребро?[60]
— Ага, в доме номер то ли один, то ли вроде того, короче, какое-то его счастливое число.
— А когда это было? Ну, то дело?
— О-о-о, давай посчитаем... лет девять-десять назад, точно не скажу.
— Так этот человек мог уже сто раз переехать хоть в Эбберёд, хоть в Тистед, хоть в Эльсемаглегорд или... — Он
