на это утро назначено несколько встреч. Я знаю, вы поймете.
– Разумеется, – согласилась Джойс. И прибавила, когда он потянулся к колокольчику: – Не беспокойте никого, не нужно меня провожать, спасибо.
Как ни странно, он ощутил укол совести. Или, может быть, причина была, сказал он себе, в ее действительно замечательной фигуре.
– Возможно, – предположил он, – если как-нибудь вечером мы могли бы с вами поужинать…
Джойс повернулась к двери.
– Я не стану с вами встречаться, – проговорила она тоненьким нежным голоском, – пока не сумею выяснить имя настоящего убийцы.
Батлер от души расхохотался:
– Ну, успехов вам! Но неужели вы полагаете, – с интересом спросил он, – что сможете разрешить загадку раньше меня?
– Я могу попробовать, – заявила Джойс. Она мягко прошла по старинным полированным половицам коридора и скрылась в белом тумане, закрыв за собой входную дверь.
Стоя в сумрачной комнате между стенами старых книг, он подумал, что каждая их встреча заканчивается для него либо проклятиями в ее адрес, либо восхищением – иногда и тем и другим. Мысль о Джойс в качестве детектива, разгадывающего какую-либо загадку, сильно его развеселила. Однако все мысли о Джойс, вообще всё, связанное с Джойс, начисто улетучилось, как только он встретился с Люсией Реншоу.
Батлер прибыл в «Кларидж» за полчаса с лишним до назначенного времени, всего лишь на тот случай, если Люсия вдруг тоже придет раньше на полчаса.
По указу правительства было еще рано включать электричество, и просторное фойе «Клариджа» было освещено рядами свечей, отражавшихся в многочисленных зеркалах. От этого света стены дрожали и расступались, и вся сцена была словно из восемнадцатого столетия.
Но электричество снова включили, когда Люсия, опоздав на полчаса, торопливо вошла во вращающиеся двери, взбежала по мраморным ступенькам и поздоровалась с несчастным видом.
– Не могла поймать такси! – пояснила она. А затем взглянула на него с неподдельным упреком. – Почему это вы смеетесь?
– Я не смеялся. Честное слово.
– Нет, смеялись!
– Я просто подумал о докторе Фелле. Сначала вспомнил о серебряном канделябре, – он кивнул на фойе, – после чего всплыл тот нелепый вопрос: «А леди в наше время все еще носят подвязки? Хотя бы красные?»
– Патрик, – заметила Люсия после небольшой паузы, – это не особенно смешно.
– Я знаю, что не смешно. Просто интересно, что же, ради всех святых, он имел в виду. Может быть, войдем?
Маленький ресторан с красной кожаной мебелью, предлагавший шведские закуски, был так забит народом, что им пришлось ждать, пока освободится столик. Все время за ланчем Люсия поддерживала светскую беседу с той живостью, которая, как догадывался ее спутник, скрывала панический ужас. Арест представлялся неизбежным, минуты тянулись. Ее притягательность, голубые глаза и светлые волосы, подчеркнутые голубым костюмом под норковым манто, казалось, лишали этот самый страх жизненной силы. А как же он восхищался ее храбростью!
Они сидели рядышком. И только когда подали кофе и оба они закурили, Люсия заговорила о том, что ее терзало. Уже некоторое время она украдкой разглядывала красную кожаную обивку мебели. А потом вдруг неожиданно произнесла:
– Этот доктор Фелл. Он ужасно знаменитый, я знаю. Но он как будто слабоумный какой-то!
– Нет, Люсия. Боюсь, это не так.
Она крутанулась на месте, чтобы посмотреть ему в лицо:
– Но вы же слышали, какие дурацкие вопросы он задавал!
– Да. Бывали моменты, когда мне казалось, что он спятил. Но надо отдать должное, пусть я делаю это не всегда: Гидеон Фелл вовсе не дурак.
– Я слышала даже, – воскликнула Люсия, – что он ужасно разволновался из-за серебряного подсвечника, а это всего лишь самый заурядный подсвечник из гостиной!
– Да, – подтвердил Батлер. Загадки, как и сомнения, не отпускали его. – Доктор Фелл так заинтересовался, насколько я понимаю, потому что один рожок для свечей был грязным.
– Но он был чистым!
– Прошу прощения?
– Китти, – принялась уверять Люсия, слегка задыхаясь, – рассказала нам об этом сегодня утром. Мисс Кэннон расстроилась – бедняжка Агнес хочет, чтобы все вокруг было безупречно. Мы проверили внизу, и все подсвечники были надраены до блеска.
– Вчера вечером они не были надраены до блеска, Люсия. Я сам могу подтвердить. Кто-то, должно быть…
Батлер умолк. Головная боль прошла, все его инстинкты были настороже. Это словечко «кто-то» начало ускользать от его сознания, словно лицо в маске.
– Не важно – произнес он вслух. – У меня для вас есть две новости.
– О? И хорошие?
– Прежде всего, сегодня вечером вы ужинаете со мной.
Если Люсия и ожидала чего-то иного, она не подала виду. Она не выказала ни колебания, ни кокетства. Отложив сигарету на край блюдечка, она поглядела прямо на него так, что у него потемнело в глазах.
– С удовольствием, – ответила она, – если вы позволите мне кое-что предложить. Я… мне кажется, я пойму, и очень хорошо пойму, если вас шокирует мое предложение. Но не могли бы мы поужинать и потанцевать в каком-нибудь месте с сомнительной репутацией?
Батлер пришел в восторг.
– Боже, конечно! Можем и сделаем! – Однако, вечно занятый адвокат, чья жизнь подчинялась заведенному распорядку, он не был знаком с местами, которые могли бы считаться поистине сомнительными. – Но только, – прибавил он, – если вы знаете подходящее заведение.
– Я знаю об одном, – тут же ответила Люсия. – Я никогда там не бывала, но говорят, что у них ужасно интересно. Неизвестно, с кем танцуешь, – сказала Люсия.
– В каком смысле, «неизвестно, с кем танцуешь»?
– Не важно! – Люсия отмахнулась от вопроса, глубоко вздохнув. – Сами увидите! Есть у вас карандаш и бумага?
Он протянул ей карандаш и перевернутый старый конверт.
– Не помню названия клуба, – продолжала Люсия. – Но вот адрес. – Она написала: «Дин-стрит, 136», подчеркнула и отдала ему конверт с карандашом. – Это в Сохо. Вот так сразу, – манеры светской дамы Люсии плохо сочетались с по-детски невинным ртом, – вы готовы пуститься в настоящие приключения, не задавая никаких вопросов?
– Готов! – воскликнул Патрик Батлер из графства Антрим. – Готов! Вот увидите! И вот что я скажу: сегодня вечером я пришлю за вами машину…
– Нет, нет, нет! – понизив голос, заговорила Люсия, и в ее глазах читалось нетерпение. – В этот район нельзя на лимузине. И никаких официальных костюмов – наденьте что-нибудь старое и потрепанное. Встретимся с вами в восемь.
Ощущение близости между заговорщиками усилилось, Люсия тронула его руку.
– Если меня действительно арестуют, – выдохнула она, – то сначала я хочу как следует повеселиться!
– Это как раз вторая новость, которую я хотел сообщить вам, – сказал Батлер, придвигаясь ближе. – Вчера вечером я говорил, что вам не о чем переживать.
– Почему это?
– Потому что я знаю, как доказать вашу невиновность.
– Хорошо бы, мистер Батлер, чтобы вы рассказали об этом мне, – вмешался чей-то строгий голос, прозвучавший где-то рядом.
