негромкая возня, похожая на борьбу, с чьим-то бубнящим голосом на заднем плане.
– О, я не могу. – Люсия ответила таким тоном, который подразумевал: «Прошу вас, уговорите же меня!»
– Почему не можете?
– Ну как же! Ведь… Дик же умер…
– Вы ненавидели эту сволочь, и вы это знаете. Наденьте свое лучшее платье по такому случаю. Встретимся с вами в фойе «Клариджа», у входа в маленький ресторан под лестницей, в половине первого.
Он ясно представил себе Люсию, услышав нотку томления в ее голосе.
– Возможно, у меня получится, – призналась она.
– Отлично! И еще одно. – Глаза его сияли. – Вы вчера упоминали о частном детективном агентстве, в которое обращались. Одного из их сотрудников, выполнявшего ваше задание, избили кастетом. Это ваш муж избил этого человека?
– Боже упаси, нет! Дик… не такой тип.
– Я так и подумал. Он нанял для грязной работы кого-то другого. Что ж, может быть, мне удастся узнать что-нибудь в этом детективном агентстве. Вы не скажете мне название и адрес?
В голосе Люсии послышалась неуверенность:
– Адреса я не помню, но это на Шафтсбери-авеню. Называется просто «Смит и Смит. Конфиденциальность гарантирована». Вы можете их найти в телефонном справочнике. Но для чего они вам понадобились?
– Просто подумал о возможном направлении расследования. Значит, в половине первого в «Кларидже»?
– В «Кларидже», – выдохнула Люсия, – в половине первого.
Батлер, повесив на рычаг телефонную трубку, был так счастлив, что едва не пустился в пляс от радости. И если он этого не сделал, то только потому, что подчинялся (внешне) традициям с тех пор, как был принят в коллегию адвокатов. Вместо того он с видимым удовольствием съел невозможные сосиски, съел намазанный маслом хлеб и запил все чаем. Миссис Пастернак, наблюдавшая за ним через открытую дверь, сочла момент походящим, когда он покончил с завтраком.
– Прошу прощения, сэр, – миссис Пастернак проскользнула в столовую. – Я взяла на себя смелость попросить юную леди подождать в библиотеке.
– Попросить… что?
– Сэр, юная леди, – повторила миссис Пастернак, едва заметно выделив голосом последнее слово. Миссис Пастернак вовсе не была моралисткой. Однако те леди, которых она именовала «особами», примерно в этот утренний час скорее покидали жилище мистера Батлера, чем пытались в него войти.
– Кто она такая?
– Некая мисс Джойс Эллис, сэр.
Черт! Раздраженно отшвырнув в сторону салфетку, Батлер вскочил, словно взбешенный школяр. Разве он уже не распрощался с этой инфернальной девушкой раз и навсегда? И все же… она по-своему привлекательна. Он изумился, когда в его больной голове промелькнуло воспоминание, что она даже снилась ему этой ночью. Вероятно, она пришла извиниться за свое поведение в кофейне.
– Я ее приму, – сказал он миссис Пастернак.
Через коридор от столовой находилась небольшая библиотека, стены которой хранили почти такую же богатую коллекцию книг по криминалистике, как и библиотека доктора Гидеона Фелла. Из-за белесого тумана, льнувшего к окнам, книги казались выцветшими, подставка для дров – потемневшей, а кожаные кресла превратились в провалы теней.
Джойс, сидевшая у небольшого стола и лениво листавшая страницы «Процесса над Аделаидой Бартлетт»[7], вскочила с места, когда он вошел.
– Простите, что потревожила вас, – произнесла Джойс самым искренним тоном. – Я понимаю, что уже надоела вам.
Батлер был само радушие.
– Надоела? – фыркнул он. – Ей-ей, да чего там, как вы мо… – Он умолк на полуслове, потому что Джойс сверлила его взглядом.
«Мне плевать, что вы там несете, – говорили ее глаза так же ясно, как если бы она произнесла это вслух, – мне плевать даже, что вы делаете. Только хватит, хватит, хватит уже этого нарочитого говора».
Волна горечи, направленная против него, затопила Патрика Батлера, вызвав удивление. Вероятно, он снова заигрался; он не знал. Только эта горечь была с зазубренными краями, колючая. Он пододвинул кресло поближе к Джойс и сел.
– Я просто болван, не так ли?
– Нет! – резко возразила Джойс. Взгляд ее смягчился. – Этот как раз то, что делает вас… что делает вас собой.
– Впрочем, ладно, черт с ним!
– Я пришла к вам, – негромко начала Джойс, – потому что знаю, каким делом вы занимаетесь. И мне кажется, я могу вам помочь.
Батлер сел прямо, позабыв о своем позерстве:
– Вам известно, чем я занимаюсь?
– Да. Вчера в вечерних газетах писали, что мистер Реншоу был отравлен.
– Но даже если так…
– Мистер Денхэм, – Джойс положила на стол «Процесс над Аделаидой Бартлетт», – мистер Денхэм приезжал в тюрьму Холлоуэй. Он знал, что мне придется вернуться туда, чтобы забрать немногочисленные пожитки из… моей камеры. Он подумал, я сообщу кому-то из «матрон», куда переехала.
– Но когда это старина Чарли успел? Он же был со мной до самого ужина!
– После того, как ушел от вас. И так получилось, у старшей надзирательницы есть сестра, которая содержит пансион в Блумсбери, она позвонила, чтобы меня поселили там, и мистер Денхэм нашел меня в пансионе. – Джойс замялась. – Мистер Денхэм…
– Так вот что случилось со стариной Чарли!
– Ничего не случилось! – спешно заверила его Джойс. – Он говорил со мной, люди часто со мной говорят. – Джойс скривила губы, но это все равно были красивые губы. – В общем, я узнала, что вы готовы защищать миссис Реншоу, и подумала, что смогу помочь вам.
– Каким образом?
Джойс подалась к нему. Она по-прежнему была в своем мешковатом костюме и желтом свитере, как и накануне, только без дождевика. Зато она успела побывать у парикмахера, и от нее веяло ароматом, не похожим уже на резкий запах дезинфицирующего тюремного мыла.
– Вы хотите знать, – произнесла Джойс, встряхнув блестящими черными волосами, – каков мотив этих убийств.
– Само собой!
– Я почти два года прожила у миссис Тейлор, – продолжала Джойс, вцепившись в подлокотник кожаного кресла. – Она мне нравилась. Мне кажется, всем она нравилась. Но такие, как я, просто живут и живут, никогда не замечая мелочей вокруг себя. А потом – как гром среди ясного неба… – Она умолкла. – Видите ли, мистер Батлер, вы ведь человек ненаблюдательный.
Боль выстрелила в мозг Батлера. Руки сжались на подлокотниках кресла.
– Кроме того, – продолжала Джойс, – вы слишком… слишком здоровый. Именно поэтому…
– Я понял. Вы очень меня заинтриговали. Значит, я ненаблюдательный?
Интонации в его голосе прозвучали такие, что Джойс Эллис быстро вскинула голову.
– Вы могли бы прочесть увлекательнейшую лекцию о наблюдательности всем судьям высшего суда разом, усадив рядком всю дюжину, – развил свою мысль Батлер. – Прошу прощения, мисс Эллис, только мне это неинтересно.
Тут Джойс закричала на него:
– Ну неужели вы никогда никого не слушаете?
– Слушаю конечно, иногда.
– Неужели вы не хотите услышать, что я пытаюсь сказать?
Батлер, бросив взгляд на наручные часы, хладнокровно поднялся:
– Возможно, в другой раз. Прошу меня извинить, у меня
