мог сделать лишь одно: позаботиться о том, чтобы ее убийца никогда не сделал это с кем-нибудь еще. Глядя на жизнерадостную татушку-цветочек на снимках с места преступления, на ее неловко вывернутое, безжизненное запястье, я не удержался от мысли, что какая-то часть ее души до сих пор витает где-то среди нас, наблюдая за нами, оплакивая отобранную жизнь, взывая к правосудию. Потом опять мысленно вернулся к Дэвиду Чайлду: неужели он и впрямь настолько искусный лжец? Настолько искусный, что сумел одурачить меня – человека, способного увидеть «значки» даже у манекена в магазинной витрине? В итоге решил, что все-таки вряд ли, хотя по мере чтения материалов дела свидетельства против Чайлда выглядели все более и более весомо.
Если вы обитаете в «Сентрал-парк-илевен», то у вас, помимо ключа от квартиры, имеется и электронный брелок. Он используется в лифтах и для включения и выключения охранной сигнализации – стандартная для таких хат коммунальная услуга. Все приходы и уходы Чайлда с точностью до минуты фиксировались охранной системой как раз по сигналам с этого самого брелка. В 19:46 он вошел в квартиру вместе с Кларой, а через семнадцать минут брелком Чайлда был активирован лифт, на котором он спустился к выходу, один. Дэвид был последним, кто вышел тогда из квартиры. Четыре минуты спустя охранники здания были уже у двери квартиры Гершбаума, после чего обнаружили в пустой квартире Чайлда тело Клары – в квартире, которую он покинул всего несколько минут назад.
Коп, отсматривавший записи камер наблюдения в здании, отобрал фрагменты, на которых Чайлд входит в здание и выходит обратно. Одет тот был в фуфайку с капюшоном размера на два больше положенного, мешковатые тренировочные штаны серого цвета и красные кроссовки «Найк» без шнурков. Я сверил это с описанием Чайлда, приведенным на основе видеозаписи с первого диска – того, на котором был запечатлен момент ДТП. Все сходилось.
В предварительном криминалистическом отчете указывалось, что на руках и одежде Чайлда обнаружили следы ПВ – так называемых «продуктов выстрела», причем не вторичные – какие можно подцепить, случайно задев кого-нибудь, кто только что стрелял из пистолета, или просто пошатавшись по тиру. Нет, создавалось такое впечатление, будто Чайлд в этих самых ПВ просто извалялся с головы до ног – их концентрация у него на руках, одежде и лице соответствовала целой серии выстрелов.
В ходе первого допроса Чайлд показал, что пистолет, предположительно обнаруженный на пассажирском коврике принадлежащего ему «Бугатти», видит впервые. Сообщил, что пистолета у него никогда не было и что он вообще ни разу в жизни не стрелял.
Стреляные гильзы, найденные в квартире, тоже отправили на экспертизу – заключение еще не было готово. Однако, учитывая тот же калибр, что и у якобы изъятого из машины пистолета, все сходилось к тому, что именно он и был орудием убийства.
Пистолет «Ругер эл-си-пи».
Глава 21
Черная лестница здания суда, на которую попадаешь через пожарную дверь с давно поломанным пультом противопожарной сигнализации, привела меня к надежно отгороженному от прочего мира блоку, предназначенному для наиболее опасных арестантов. Впрочем, помещали сюда не только тех, кто сам представлял собой опасность, но и таких задержанных, которым грозила опасность извне. За решеткой перед входом у целой батареи мониторов сидели два охранника. С одним мы вроде уже когда-то пересекались – объяснил ему, что мне нужно повидаться с Чайлдом. Даже эта секция изолятора – все-таки не карцер и не «строгач», так что в итоге он меня впустил, предварительно охлопав с головы до ног и тщательно перебрав бумаги в папках – мало ли чего я вздумал протащить к задержанному.
Завернув за угол коридора, изогнутого буквой «Г», в конце ряда зарешеченных дверей вдоль правой стены я увидел еще одного охранника, который сиротливо сидел возле камеры-одиночки. Для цирика он был явно мелковат – не выше пяти футов с двумя дюймами. Дубинка, которая висела у него на поясе, и та казалась больше его.
– Кто-нибудь еще спрашивал моего клиента?
– Док приходил его осмотреть, но десять минут назад ушел. Будете заходить? – поинтересовался охранник.
– Естественно.
– Вы его адвокат?
– Ну не мамочка же! Конечно же, адвокат. Не затруднит открыть камеру? Сами-то к нему заглядываете?
– Ну да, он же «ВСР» – высокая степень риска, так что проверяю его каждые десять минут. Хотите убедиться по журналу? – спросил он.
Галочки в расписании проверок он уже наверняка проставил загодя, так что смотреть там все равно было нечего. С металлическим стоном дверь отворилась, и прямо за ней я узрел Дэвида Чайлда, который лежал на двухдюймовой толщины резиновом матрасике, сходившем тут за постель. Даже лежа, он зажимал обеими руками голову – видно, из опасений, что кружащийся в ней вихрь закрутит ее еще пуще.
– С залогом всё в порядке, хотя есть несколько условий. Вам придется… – начал было я.
– Он жив? – перебил меня Чайлд.
Мое впечатление об этом человеке опять склонилось к знаку «плюс». Когда вы сидите в оранжевой робе, а над головой у вас висит обвинение в убийстве, проблемы других людей обычно забываются ровно через пять секунд.
– Он за меня вступился, – объяснил мне Чайлд, принимая сидячее положение.
Койка здесь представляла собой обычную железную пластину, подвешенную на паре привинченных к правой стене кронштейнов. Да и вообще все здесь было железное – и унитаз, который стоял прямо по центру, и узенькая скамейка слева. Вид у бетонного пола был такой, будто он так до конца и не просох, и я прямо чувствовал, как сырость из него просачивается в ноги сквозь подошвы. Запах был тоже соответствующий.
– Зачем он это сделал? – продолжал спрашивать Чайлд.
– Я попросил Попо за вами присматривать. Но, я полагаю, тут нечто большее. Если б ему было на вас плевать, он и пальцем не пошевелил бы.
Охранник закрыл дверь и запер нас в камере.
– В детстве у меня никогда не было друзей. Все только и делали, что надо мной издевались и шпыняли. А когда я сделал свой первый миллион, то стал вдруг жутко популярен. Может… Ну не знаю – может, он хотел денег, как думаете?
– Не думаю, что Попо полностью сознавал, кто вы такой.
– Угу, но я типа как в журнале «Тайм» недавно был, прямо на обложке… Может, он меня узнал?
– Вообще-то вряд ли Попо подписан на «Тайм». Он и читать-то не умеет, ну а я-то уж точно не говорил ему, кто вы и откуда. Когда вы – бездомный, нищий и загибаетесь от ломки, то вам как-то не до
