— Это для его же блага, — сказал я. — Я беспокоюсь о нем, но, не понимая истинной степени его участия в расследовании, я не могу ему помочь.
Я бы сказал больше, но к нашему столику подошла Лина, хозяйка и по совместительству повар «Бомонда». Высокая, поразительно угловатая, замотанная с головы до ног в яркое желтое платье, которое отражало моду ее родной Ямайки, а не Нью-Йорка, она нахмурилась, как только увидела мою тарелку.
— Тебе сегодня не понравилась моя стряпня, Саймон?
— Она великолепна, как и всегда, — уверил я Лину. — Но аппетит пропал из-за работы.
— Ты же понимаешь, что на одном кофе долго не протянешь? — рассмеялась женщина и повернулась к Изабелле. — А где ваш свёкор? Обычно вы приходите втроём.
— Сегодня он звонит знакомым с соболезнованиями, — печально улыбнулась Изабелла.
И это было правдой.
— Ладно, — широко улыбнулась нам Лина. — Но следующий раз я не приму никаких отговорок, так ему и передайте.
Она направилась к следующему столику и жестом приказала пианисту продолжать играть; и вскоре комнату заполнили звуки «Рэгтайма Кленового Листа».
Из чувства вины я заказал один из Лининых особых десертов — пудинг из батата, — и некоторое время мы сидели в уютной тишине, слушая музыку.
Окинув взглядом других посетителей, я увидел знакомое лицо: горничная миссис Джексон, Мэри, наслаждалась выходным вечером. Она и ее спутник — крупный мужчина с широкой заразительной улыбкой — сидели и смеялись, наслаждаясь музыкой.
В своем, вероятно, лучшем платье, с явной нежностью глядя на мужчину рядом с собой, Мэри была воплощением счастья. И я поймал себя на мысли, что завидую той близости, которая, очевидно, была между ними.
Изабелла снова заговорила:
— Ты сейчас идёшь домой, Саймон?
Я вытащил карманные часы и посмотрел время. Оставался ещё час до собрания в пивной, на котором, по словам мистера Страппа, должен присутствовать Джонатан.
— Пока нет, — кашлянул я. — Нужно посетить собрание анархистов в надежде узнать что-нибудь, что поможет расследованию и успокоит генерала.
— Позволь мне помочь, — предложила Изабелла серьезно. — Я могу притвориться твоей помощницей. А две пары глаз лучше, чем одна.
Я покачал головой.
— Ты слишком хорошо одета для того места. К тому же, я собираюсь там встретиться с… братом Ханны, — я неловко замолчал, зная, что она вспомнит имя брата Ханны.
— Но ты же идёшь туда под прикрытием, не так ли? — спросила она. И, заметив мое замешательство, добавила: — Ну, ты же не придёшь на собрание анархистов и не объявишь всем, что ты полицейский?
— Конечно, нет, — улыбнулся я, — иначе сегодня же вечером меня вздёрнут под потолком.
— Тогда я могу помочь создать прикрытие, — сказала она, вздернув подбородок. — Я хочу быть в этом деле твоим полноценным напарником, Саймон. И даже не пытайся сказать, что я тебе не нужна — особенно сейчас, когда у тебя нет Алистера.
Я понял, что не смогу её переспорить; она для себя уже всё решила.
— Тогда нам лучше съездить к тебе домой, чтобы ты смогла переодеться в свое самое старое, самое немодное платье, — сказал я, стараясь говорить непринужденно. — И даже тогда…
— Саймон, со мной всё будет в порядке, — с улыбкой перебила меня Изабелла.
Мне удалось выдавить в ответ слабую улыбку. И пока мы возвращались пешком к её дому, в голове у меня билась лишь одна мысль: я ступаю на очень тонкий лёд.
ГЛАВА 13
Пивная Чарльза Эрхарда, Тридцать пятая улица, дом 405.
20:00.
Зловонный смрад пивной Эрхардта был почти невыносим: запах алкоголя смешивался с запахом потных немытых тел.
В комнате стояла духота. Не помогало и то, что окна были плотно закрыты и завешены чёрной тканью, чтобы не привлекать внимания полиции — наивная практика, ибо даже в моем участке мы регулярно получали уведомления о том, когда и где проходят рабочие собрания.
Вместо того чтобы накрывать эти собрания, как это было когда-то в моём старом участке, полиция поняла, что более продуктивно проникать на них и получать ценную информацию. По крайней мере, так мы поступали до тех пор, пока не появлялся беглый анархист, арест которого произвёл бы настоящий фурор.
Дверь в пивную преграждали двое мужчин, которых больше интересовал собственный разговор, чем те, кто входил в зал, хотя их работа состояла в том, чтобы отсеивать непрошеных гостей, таких как Изабелла и я.
— Я согласен с тобой во всем, кроме насилия, Саввас, — сказал худой человек с редкой рыжей бородкой, качая головой. — Если послушать саму Эмму Голдман, она никогда не говорит об убийствах.
— Но как еще может произойти революция? Капиталистические отбросы не заботятся о том, что нам холодно и голодно. Они увольняют нас, если мы заболеем. Они никогда не дадут нам лучшую зарплату и условия труда по доброте душевной. — Саввас, невысокий плотный мужчина с густыми вьющимися черными волосами, от волнения ударил себя в грудь. — Только не при нашей жизни, Джо. Мы должны их заставить.
— Но теперь у нас есть профсоюз, пусть он заставляет, — упрямо сказал Джо. — ИРМ16. Вот реальная власть.
Я попытался протиснуться в комнату мимо этих двоих, прикрывая собой Изабеллу.
Даже в такой напряжённой обстановке от ее прикосновения по моей поврежденной правой руке словно пробежал ток — и это было особенно странно, учитывая, что я не привык ни к каким ощущениям, кроме боли.
Саввас преградил нам путь, и мы неловко застыли снаружи, под плакатом, рекламирующим ИРМ. На ней был изображен мужчина на фоне городского пейзажа, который стоял, скрестив руки на груди. Лозунг под ним гласил: «БОРЕМСЯ ВМЕСТЕ С НАЁМНЫМ РАБСТВОМ».
— Что такое ИРМ? — прошептала Изабелла.
— Это организация промышленных рабочих всего мира, — тихо объяснил я, это был новый союз, основанный анархистами вместе с синдикалистами и профсоюзными деятелями. — Ее лидеры считают, что она достаточно велика и хорошо организована, чтобы преуспеть там, где другие рабочие движения потерпели неудачу. Но её масштабы также означают, что она состоит из членов, которые не согласны друг с другом почти во всем.
Изабелла кивнула.
Черноволосый мужчина тем временем продолжал:
— Видел последний номер «Освободителя»? Там куча статеек о женских потребностях. Они требуют права на развод, им нужен доступ к контролю над рождаемостью. А кто посмотрит на мои права и потребности?
Второй мужчина пожал плечами.
— Это потому, что новым редактором стала Люси Парсонс17. Это не значит, что ИРМ не совершает великих дел для нас, рабочих.
Саввас вдруг заметил Изабеллу.
— А что вы думаете о Люси Парсонс, мисс? Думаете, она заботится о ваших нуждах?
Изабелла густо покраснела.
— Боюсь, я не знаю Люси Парсонс.
Я подождал мгновение, наблюдая за их реакцией и почти боясь дышать. Изабелла выглядела подходяще для сегодняшнего вечера, сменив свое прекрасное шелковое платье на поношенное и потертое черное муслиновое. Но ей было нелегко скрыть правильную и образованную речь.
Мужчины повернулись ко мне.
— Что-то мы тебя здесь раньше не видели, — прищурился Саввас.
— Меня пригласил Джонатан Страпп, — тихо ответил я.
— Да? — Он подозрительно приподнял бровь и окликнул дородного мужчину, стоявшего позади него. — Лукас, Джонни уже здесь?
— Он опаздывает. А что такое? Ты сомневаешься, что он наш соратник?
На мгновение меня охватил страх. А что, если они узнают, что я детектив? Из-за меня Изабелла окажется в опасности. Я рассчитывал, что мое прошлое с Джонатаном защитит меня.
Но теперь, глядя на окружавшие меня агрессивные лица, я понял, что, возможно, недооценил, до какой степени гнев Джонатана изменил его.
— Возможно. — Саввас провел рукой по кудрявым черным волосам и с любопытством посмотрел на меня. — Откуда ты знаешь Джонни?
