— Не пойму, к чему ты клонишь. У Вадима есть подруга?
Как оказалось, Марина так и подумала, когда ночью проснулась от неясного шума на лестнице. Влюбленной женщине часто отказывает логика, ей даже не пришло в голову, что это могут быть воры, она сразу решила, что Вадим тайком привел женщину. Можно понять ее ярость. Ежевечерние часы перед зеркалом, попытки уснуть в красивой позе, доведение пяток до такого нежного состояния, что на них наступать больно, литры ароматического молочка для тела — все впустую? Марина взбила пальцами волосы, небрежно приспустила с плеч пеньюар, вышла на лестницу и включила свет: пусть Вадим посмотрит, какое добро дома пропадает, да и соперница позлится. Увы! Это оказался всего лишь полуночник Тоник. Хотя хорошо, что Тоник. Значит, Вадим никого не водит домой по ночам.
Толком уснуть Марине так и не удалось. Сначала Тони бродил по дому, потом включил музыку в своей комнате, затем опять потопал вниз по лестнице. Она уже собралась выйти и хорошенько вздуть пасынка, как вдруг бросила взгляд на окно. Сквозь дымчатую пелену тюля прямо на нее смотрело привидение. Белоснежное лицо казалось синим в ночи, черные провалы глаз, прямые смоляные волосы. Марина хотела закричать, но горло свело спазмом, ноги приросли к полу. Она на миг закрыла глаза, открыла — привидение растворилось. Только тут к ней вернулась способность двигаться. Она выскочила в коридор и, не выбирая, распахнула первую попавшуюся дверь — лишь бы там был живой человек. Это оказалась дверь в спальню Вадима. Марина кинулась к нему, давясь слезами, попыталась рассказать о призраке.
Вадим бросился в ее комнату. Естественно, призрака, то есть меня в раскраске девочки-гота, уже благополучно и след простыл. Мужчина обошел дом, обнаружил на кухне Тони, старательно натирающего плитку шоколада в блюдце, вернулся к себе. Только Марина, как он ее ни успокаивал, ни за что не хотела возвращаться в свою комнату. И не отпускала Вадима. Плакать она перестала только тогда, когда Вадим напоил ее водой, сел рядом и стал гладить по голове, как ребенка. Марина попыталась еще раз сказать ему, что она не ошиблась, привидение действительно нагло пялилось на нее в ночи, подняла голову, встретила его губы. Страсть вспыхнула одновременно и бурно, остатка ночи оказалось мало, рассвет наступил слишком быстро. Оба не ощущали никакого раскаяния. Марина призналась, что давно влюблена в него, Вадим промолчал.
— А что, привидение действительно было? — поинтересовалась я.
— Теперь уже я не знаю, — призналась Марина, — может, приснилось. Только в любом случае я расцеловала бы это чудище. Если бы не оно, я еще лет десять собиралась бы соблазнить Вадима.
Так уж и чудище, обиженно подумала я, очень даже симпатичный макияж. Тонику, например, нравится. Просто Марина безнадежно отстала от моды. Теперь стало ясно, почему Вадим весь день был немного рассеянным и не сверлил меня, по обыкновению, своим проницательным взглядом. Тоже не выспался, голубчик. Внезапно я представила глупый вид Тони, трущего ночью неизвестно зачем шоколад в блюдце, и расхохоталась, Марина, глядя на меня, тоже прыснула. Ай да я! Одним выстрелом двух зайцев! Да накануне еще и соломки подстелила — лестницу поставила. На кладбище побывала, привидением поработала, сумасшедшего напугала. А говорила, день неудачный.
— А муж-то как? С переоформлением документов еще не подходил?
— Кажется, у него вообще с головой не все в порядке. Ты бы видела, сколько он таблеток в день глотает. Каждые полчаса давление меряет, накупил в аптеке всевозможные тесты, только что на беременность не проверяется. Пару дней назад повеселел, песенки все под нос напевал, даже в город на час выехал, а вчера мелодраму смотрел, где героиня весь фильм от лейкемии умирает, так плакал в голос. Упаковку салфеток извел. Весь день с Тоником сегодня в гостиной просидели, как две подружки, шептались.
А вот это интересно. С чем мог прийти к нему Тони? После сегодняшней ночи я решила, что с меня хватит общения с юным наркоманом, только где я теперь буду добывать информацию? Парня надо держать под контролем, иначе он мне всю игру сломает. Но как он встретит меня после моего бегства? А никак. Это он виноват передо мной, а не я. Пусть он и боится.
В «Пароход» я ворвалась как фурия, перед группкой приятелей Тони предстала подобно Вию из повести Гоголя.
— Где он?
Ребятки попрятали глаза, лишь девица, которая в последнее время отчаянно пыталась занять мое место, испуганно стрельнула глазами в сторону барной стойки. Тони лениво болтал о чем-то с барменом. Я села в тень и стала ждать. Стоило ему подойти, как я вскочила на столик и, не давая ему опомниться, заявила:
— Я дешевка, а ты конкретный пацан.
После чего выразительно, с чувством кукарекнула и затем саданула его ногой в челюсть, благо большого размаха не требовалось, все-таки на столе стояла. Каратистка из меня, конечно, никакая, но удар получился сильный, тем более что Тони его не ожидал, при моих словах он размяк и расслабился. Не давая ему опомниться, спрыгнула со стола, подскочила к упавшему парню, схватила его за шкирку, по-змеиному прошипела в лицо тихо, чтобы слышал только он:
— Так кто из нас хозяин, я или ты, жалкое отродье?
Тони моргнул, лицо его скривилось. Не хватало еще, чтобы он тут расплакался. Я промокнула его разбитый подбородок салфеткой: хорошо попала, придется шов наложить. В травмпункт добрались на такси. Шов ему наложили быстро, но от пережитого Тони не стоял на ногах, кружилась голова, тошнило.
— Прости. Я забыл, что ты не похожа на всех девок, — неожиданно заявил он, — когда ты выпрыгнула из окна, я думал, что уже никогда тебя не увижу. Знаешь, как это страшно — навсегда потерять того, кого любишь?
Я молчала, но моих ответов и не требовалось. Ему было что сказать.
— Думаешь, хоть одна из этих шлюх прыгнула бы, как ты? Да они и не дернулись бы! Я совсем ошалел от халявных бабок. Но теперь все будет по-другому.
— Ты о чем? — напряглась я. Господи, сейчас еще и замуж позовет.
— Эта ночь перевернула всю мою жизнь, я решил, что теперь буду совсем другим человеком: солидным, обеспеченным, серьезным. Никаких клубов, девочек, ночных тусовок. Все, как у нормальных пацанов: семья, бизнес, культурный отдых в дорогих ресторанах и саунах. Я и в клуб пришел только для того, чтобы тебя найти и с пацанами проститься. Только не успел, еще придется идти. Я сегодня весь день говорил с отцом. Он не вечен, в последнее время часто болеет, поэтому мы решили ускорить дело с моим наследством. Завтра поедем к нотариусу, узнаем, обязательно его присутствие при подписании Мариной дарственной на мое имя или нет.
— А Марина согласна?
— Она еще не знает, но согласится.
— Конечно, согласится. Ведь у тебя всегда все получается. Дай мне свою куртку, я замерзла.
Тони снял куртку. Ночь и правда была свежая, но мороз по коже пошел у меня от холода, который веял от слов юноши. Домой я тоже собралась внезапно. Просто махнула проезжающему такси, не попрощавшись, хлопнула дверцей и уехала. Ничего нового, я всегда уходила от Тони именно так, неожиданно и без долгих разговоров. Ничего нового за исключением того, что сейчас на мне была его куртка. Простая летняя кожанка с карманами. Мне не стоило особого труда найти в сотовом Тони код домашнего сейфа, дурачок даже не побоялся повторить глупость отца, он так и записал: «Код сейфа». Дубликаты ключей я сделала утром. Пригодятся. Куртку вернула на следующий день с милой улыбкой: ах, я такая забывчивая! Думаю, ему даже не пришло в голову, что я способна на подобное. По крайней мере, он не особо злился.
— Ариша, смотри, что я достала, — положила я перед ним пластиковую папку с документами.
— Очень интересно, — оживился он, — и что на этот раз?
— Бумаги из семейного сейфа Синдяковых. Что там — сама не знаю. Решила потерпеть и не разбирать без тебя.
Ариша удивленно посмотрел на меня поверх очков, но вопросов задавать не стал. Наверное, начал привыкать к тому, что его внучка постоянно преподносит ему сюрпризы. Мы разложили бумаги на столе. Это были подборки документов на владение домом и землей взамен на пожизненное материальное обеспечение и уход. Наследник — некто Алексей Водяников. Владельцы домов — люди преклонного возраста.
— Посчитай, сколько времени прошло от заключения договора до вступления завещания в силу, — подсказал Ариша.
Мы поделили подборки и углубились в подсчеты. На моем листке в длинный столбик выстраивались имена и даты: Клавдия Григорьевна Кошеварова — три месяца. Иван Федорович Нестеров — два с половиной. Владимир Иванович Заречный — четыре.
— Что у тебя, Полетт? — поднял голову Ариша.
— После заключения договора никто не прожил больше четырех месяцев. А у тебя?
— Та же картина.
