про Даниэля Вагнера я спросила. Конечно, спросила! Бергман сказал, что тогда его зря подозревали. Вагнеру просто не повезло.
– «Просто не повезло», – передразнивает Фил. – Это что вообще за непрофессиональное заявление? И как он это обосновал?
– У Вагнера было алиби. Один из друзей Джули видел его в клубе; Вагнер пробыл там до самого утра, часов до пяти.
Фил фыркает:
– Ты, часом, не про то алиби, которое потом отозвали?
– По словам Бергмана, это не имело значения, потому что на руке у Вагнера еще оставался штамп из клуба…
– Лив, ты вообще знаешь, сколько держится этот сраный штамп, если его не тереть? Он мог остаться с предыдущей ночи. Если на штампе не было даты – а я бы посмотрел на клубный штамп с датой, – то он ни хрена не доказывает.
– М-м, – только и отвечает Лив, быстро стирая слезу, которая уже готова скатиться из правого глаза. Похоже, что бы она сейчас ни сказала или ни сделала, это только сильнее разозлит Фила. Ей приходит в голову показать ему ту самую сцену, где они с Новаками стоят в комнате Джули и понимают, что алтарь исчез, но она боится – ведь он строго-настрого запретил посвящать Новаков в то, что они обнаружили в доме накануне. Фил настаивал на том, что пока нельзя никому рассказывать о результатах расследования – якобы чтобы не дать возможному виновнику ни малейшего преимущества. По какой-то безумной логике это распространялось даже на самих Новаков, которых едва ли можно подозревать в причастности к исчезновению Джули.
Поэтому Лив снова молчит и смотрит на свои голые ноги – как когда-то в гостиной, под взглядами, полными разочарования. Быстро смахивает еще одну слезу – теперь с левого глаза. Она думает, что не справляется, что не годится для этой работы. И Фил, кажется, думает так же.
В который раз Лив задается вопросом: почему Фил поручил репортаж ей? Почему не взялся за него сам? В конце концов, из них двоих именно он – профессиональный журналист.
– Нельзя ожидать, что люди сами все тебе выложат, – бросает Фил напоследок. – Нужно задавать правильные вопросы.
Да, думает Лив. Так делают настоящие журналисты – просто полагаются на опыт и чутье. Хочется кричать, но Лив не закричит. Как никогда не закричала на Хайнца. Или на маму. Никогда-никогда-никогда.
– Я спать, – говорит Фил и уходит.
А Лив остается – с видеокамерой, блокнотом и глухим, давящим чувством, что она снова все испортила. Вечно она все портит. Одно сплошное разочарование.
Глупенькая крошка Лив…
ДАНИЭЛЬ
ДВОЕ ПОДКАСТЕРОВ ИЗ БЕРЛИНА ПОДНИМАЮТ ДЕЛО О ПОХИЩЕНИИ ДВАДЦАТИЛЕТНЕЙ ДАВНОСТИ
Новые зацепки по делу о пропаже шестнадцатилетней Джули Новак Макс Бишоп-Петерсен, Груневальд
Лив Келлер и Филипп Хендрикс познакомились в 2019 году, когда работали в рекламном агентстве отчима Лив. Из коллег они быстро стали лучшими друзьями и соседями по квартире, а спустя всего год – в разгар пандемии, когда весь мир оказался заперт дома, – запустили на своей кухне подкаст в жанре тру-крайм. Хобби, начавшееся от скуки, со временем превратилось в серьезный проект. Сегодня подкаст Two Crime считается одним из самых успешных в своем жанре – аудитория исчисляется сотнями тысяч слушателей. Профессиональный журналист Филипп Хендрикс и Лив Келлер, которая пришла в журналистику из другой сферы, называют своими главными принципами тщательную проверку фактов, эмпатию и уважение к жертвам: «Мы не должны забывать, что речь идет о настоящих людях. У них была своя жизнь, семья, друзья – которые после трагедии часто остаются без ответов». Конечно, ведь не каждое преступление удается раскрыть, а некоторые со временем переходят в разряд так называемых «висяков».
Таким стало и дело шестнадцатилетней школьницы Джули Новак, которая исчезла из родительского дома в сентябре 2003 года. Все выглядело как похищение: на компьютере ее отца, Тео Новака, бывшего заведующего клиникой сердечно-сосудистой хирургии клиники «Шарите», обнаружили записку с требованием выкупа. Однако звонка от похитителей так и не последовало, и Джули Новак числится пропавшей уже двадцать лет – вплоть до сегодняшнего дня.
Если верить Хендриксу и Келлер, то вскоре это может измениться: во время повторного расследования дела подкастеры наткнулись на новые зацепки.
«К сожалению, приходится признать: отец Джули был прав, когда упрекал полицию в халатности, – говорит Хендрикс. – Следователи с самого начала зациклились на версии, будто Джули сбежала из дома, и даже утверждали, что у них есть доказательства домашнего насилия. Подход был крайне однобокий – особенно с учетом того, что окружению девушки, в частности ее друзьям, практически не уделили внимания».
Подробности новых, возможно, сенсационных улик, на которые Хендриксу и Келлер удалось выйти в ходе работы над делом, пока не разглашаются. Подкастеры планируют представить результаты своего расследования в ближайшие несколько недель – в виде масштабного документального репортажа. Но одно они могут сказать с уверенностью уже сейчас: «Джули стала жертвой преступления».
Можно предположить, что Хендрикс и Келлер вновь сосредоточились на окружении пропавшей девушки – на людях, которые годами избегали внимания публики и предпочитали хранить молчание. Например, Даниэль В., бывший парень Джули, который в свое время считался главным подозреваемым, за все это время высказался по делу лишь однажды – в эксклюзивном интервью газете «Берлинер рундшау» в ноябре 2004 года, примерно через год после исчезновения Джули Новак. «Джули была настоящим бойцом. Не из тех, кого можно так просто утащить ночью из дома, где-то запереть и удерживать. Она бы изо всех сил сопротивлялась и обязательно нашла бы способ выбраться – из самого темного подвала, из любой клетки. Уверен на сто процентов. Пришлось бы очень постараться, чтобы ее сломить».
На вопрос, что же, по его мнению, произошло с его бывшей девушкой, Даниэль В. ответил: «Джули была очень свободолюбивой. Думаю, она сбежала. Ей были свойственны импульсивные решения, и она всегда мечтала о море. Как бы ни было больно об этом думать, но я не удивлюсь, если Джули встретила кого-то нового и захотела избежать давления, которое испытывала со стороны родителей, когда встречалась со мной».
Даниэль В. подчеркнул, что Джули была его «великой любовью» и что он ценил и уважал ее даже после расставания. Но в то же время он выразил возмущение тем, что его сделали «козлом отпущения»: «Отец Джули набросился на меня с кулаками и угрожал, хотя полиция давно сняла с меня все подозрения. Можно подумать, я виноват в том, что его дочь решила сбежать! Это не так. Я никогда не причинил бы ей зла».
Несмотря на то, что алиби Даниэля В. впоследствии не подтвердилось, руководитель следственной группы Конрад
