где твои очки лежат, ты не помнишь?
— Они на мне.
— Молодец, не дала себя подловить, — усмехнулась Фатима. — Ладно, не буду тебя больше задерживать. Пойду.
— Проводить или сама дорогу найдешь?
— Я, в отличие от тебя, все блестяще помню, дорогу до двери в том числе. Мой сын помогал тебе ее реставрировать.
— А мой твоему денег ссудил на открытие гостиницы.
— Потому что уже положил глаз на нашу девочку! — Фатима бросала фразы на ходу. Ее трость постукивала по паркету в момент, когда та заканчивала каждое предложение. Отбивала точку, как в азбуке Морзе. — И деньги мы вам уже вернули.
Оставив за собой последнее слово, она вышла из комнаты. А когда покинула и квартиру, Тамара яростно швырнула на пол пульт от телевизора. Фатима как никто умела выводить ее на эмоции!
Тома ее с детства обожала. Смотрела на хозяйскую дочку и поражалась щедрости природы, отсыпавшей кому-то столько достоинств: Фатима была и невероятно хороша собой, и сообразительна, и смела, и ловка, и талантлива. Как девочка танцевала народные танцы… Залюбуешься! С такой грацией и чувством ритма в ансамбле бы выступать, но у Фатимы было слишком много домашних забот. Из-за них она и училась так себе, хотя была очень способной.
— Правнучка не в нее, — всегда отмечала Тома. — Хорошенькая, безусловно. Кроткая нравом, внимательная, добрая. Хозяйка отличная. Но ни умом не блещет, ни талантом. Не честолюбива. Скромна, тиха, почтительна. Идеальная жена — хранительница очага. За такой очередь из женихов стоять должна, но Лейла до сих пор одна… Неужели так любит моего Георгия?
Сколько Тамара так просидела, думая о заклятой подружке и ее правнучке, она не могла и предположить. Время с недавних пор стало течь как-то иначе. Оно то замирало, то проносилось так быстро и незаметно, что Тамара погружалась в размышления утром, а когда выныривала из них, уже вечерело. Поэтому она забывала то поесть, то принять лекарства, то посмотреть передачу, за несколько дней отмеченную в телепрограмме. И крестики, что она рисовала на руке шариковой ручкой, уже не помогали.
Тамара глянула на часы. Они показывали две цифры. Что они значили?
На миг стало страшно! Тамара перестала понимать время по электронным часам?
И тут по квартире снова разнесся звонок. Он напугал, но и встряхнул Тамару. Она поняла, который час, как и то, чем является предмет, валяющийся на столике. Она смотрела на него тоже до того, как в дверь позвонили. Оказалось, перед ней скомканный носовой платок. Фатима вытирала им рот и забыла забрать с собой. Значит, тоже не так ясно соображает, как хочет показать!
— Никакого покоя, — бормотала Тома, шагая в прихожую. — Кого опять черти принесли?
Не Фатиму точно, та не вернулась бы за платком. Соседей? Вряд ли. Тамара их не привечала. Значит, с улицы опять кто-то прорвался. Летом в их подъезде начали ремонт, но только грязь развезли, так ничего стоящего и не сделав. Входная дверь при этом днем постоянно была нараспашку, ее то кирпичом подпирали, то просто отключали магнитный замок. Следить за порядком в подъезде было некому, потому что никто не хотел скидываться на консьержа. К огромному сожалению Тамары, их дом давно перестал считаться престижным. Современные ташкентцы, имея деньги, покупали себе квартиры в безликих высотках из стекла и бетона или частные дома, выросшие на месте снесенных лачуг. В их же сталинке если и появлялись новые жильцы, то были это приезжие. Наследники тех, кому когда-то выделяли квартиры в этом доме, сдавали их, заселяя в некоторые по нескольку семей.
— Живем в сказке «Теремок», — возмущалась Тамара. — Тут у нас и лягушки-квакушки и волчки — серые бочки! Медведя косолапого только не хватает!
Георгий несколько раз предлагал матери съехать, но та отвечала всегда одно и то же:
— Вот умру, тогда и съезжай!
Она дошла до двери, когда в нее еще раз позвонили, но уже коротко.
— Хватит трезвонить! — крикнула Тома и взялась за колесико автоматического ключа.
Повернув его, старушка потянула дверь на себя, ожидая увидеть кого угодно…
— Только не тебя! — выдохнула она. — Я ожидала увидеть кого угодно, только не тебя! — повторила Тамара, посторонившись, чтобы впустить незваного гостя.
Глава 3
Он легко узнал адрес и отправился по нему. Но не сразу. Сначала Саня заехал домой, чтобы пообедать. Бабушка на этом настояла, и он решил, что будет легче с ней согласиться, чем подвергаться телефонным нападкам. Алена Ильинична не отстанет, пока не накормит внука, значит, будет бомбардировать его звонками. Еще и дядю Игоря к этому подключит! А вырубать мобильный нельзя, поскольку тогда старики подумают, будто с ним что-то случилось, и поднимут панику. Бабушке Санин скутер сразу не понравился, и она была против того, чтоб он на нем разъезжал.
Обед оказался не таким легким, как обещала Алена Ильинична, но вкусным. Дядя Игорь к узбекской кухне относился с уважением, но без особой любви, поэтому уже на второй день своего пребывания в Ташкенте взмолился о привычной пище. Добрая сестра наварила куриных щей, натушила капусты с порезанными сосисками, испекла пирогов с яйцом и рисом, а на десерт — ватрушек. Пока внук всего этого не отведал, из-за стола не выпустила.
— Это же легкий обед, — не уставала повторять она. — Курица да капуста.
— А выпечка? — Он отпыхивался после первого и второго, но ему под нос еще подвинули тарелку с тем, что подавалось к компоту.
— Съешь один пирожок и кусок ватрушки, я сразу отстану.
Пришлось подчиниться.
На скутер Саня после такого «легкого» обеда не уселся, а взгромоздился. Но по дороге не испытывал никаких мук, типа изжоги или отрыжки. Бабушкина стряпня прекрасно переваривалась, и это радовало. В последнее время Саня, как большинство одиноких москвичей, заказывал еду на дом. Выбирал полезную, следил за БЖУ и калорийностью. Фастфуд позволял себе не чаще чем два раза в месяц. Он был избирателен не только в еде, но и в заведениях, где ее заказывал. И, несмотря на все это, заработал гастрит! Возможно, тот, как и все остальные болезни, от нервов? Ведь проблемы начались после расставания с Анжеликой. Однако ею Саня давно переболел, а гастрит остался и напоминал о себе даже после ПП-обедов и оздоровительных разгрузочных дней…
Но три последних дня Санин желудок пребывал в состоянии полного покоя. А он в него что только не закидывал!
К дому, где проживала Тамара Кикнадзе, он подъехал, когда из живота ушла тяжесть. Саня легко слез с мопеда и пристроил его возле магазина, находящегося на первом
