воздух. Не загроможденная, оклеенная бежевыми обоями, она совсем не походила на склеп. В ней и пахло жизнью: цитрусами, сложенными в вазу, зерновым кофе и морозной свежестью от выстиранных полотенец. В остальной же квартире — геранью, то ли благовониями, то ли духами с маслом сандала и корвалолом.
— Можно ваши документы? — обратился к Сане капитан. Он тоже осматривался в кухне, пока не увидел семейный портрет на стене и не замер возле него. — Надо же, как были похожи, — бросил он и отвернулся. — А вы к кому в этот подъезд пришли? — И, глянув на права, добавил: — Александр Викторович?
— На пятом этаже квартиру продают, хотел узнать цену, — не моргнув глазом соврал он. Видел объявление на двери, от руки написанное.
— На пятый и пешком? Лифт занят был?
— Вы хотите понять, не ехал ли в нем кто-то, когда я поднимался?
— Правильно догадались. Если сын потерпевшей уверен, что замок за собой захлопывал, значит, его кто-то открыл изнутри, и этот кто-то — злоумышленник. Он был в квартире, когда Георгий зашел, но затаился.
— Лифт звуки издавал, — припомнил Саня. — Дрожал так, что я подумал, как хорошо, что я в него не сел.
Капитан задал ему еще несколько вопросов, но ничего записывать не стал, только сфотографировал его права. После этого отпустил.
Саня перед тем, как покинуть квартиру, заглянул в гостиную, где работала бригада. Ему не то чтобы было любопытно, просто казалось, будто он что-то упускает.
Сразу бросилось в глаза кровавое пятно на полу. Его уже обвели, как и пишущую машинку. Черная, компактная, но по виду тяжелая, она была очень старой. Саня видел подобные в ранних советских фильмах, на них секретарши вождей революции строчили их приказы. Отпечатывали строчку, затем вручную передвигали каретку в начальное положение и принимались за следующую. Раритет! Но рабочий. Чернила в машинку были заправлены, и они выплеснулись из поврежденного резервуара во время удара. Редкие их капли упали на пол, но…
Основная часть чернил попала на рукава пиджака Георгия. Вот откуда на них пятна!
«И что из того? — спросил у самого себя Саня. — А то, что выглядит все так, будто он ударил Тамару по голове машинкой!» — из каких-то уголков подсознания выплыл ответ, ужаснувший его самого.
— Вы все еще тут? — услышал он за спиной недовольный голос.
— Уже ухожу, товарищ капитан, — ответил он Рахимову, узнав того по акценту.
Перед тем как удалиться, Саня на миг приостановился у двери. Поделиться своим наблюдением или нет? Решил, что не стоит. И вышел за порог.
Глава 4
Сегодня ей не удалось избежать общения с говорливой немкой. Алиса попалась ей, когда выходила из такси, и минут десять не могла прорваться во двор. Только делала шаг к воротам, как ей преграждали путь и подкидывали очередную тему для разговора. Спас пленницу проходящий мимо мужчина с пуделем. Немка тут же переключила свое внимание на собаку ее любимой породы, и Алиса смогла улизнуть.
Попав к себе в номер, она первым делом приняла душ. Вымылась с головы до ног, хотя волосы были чистыми и уложенными, а на полке в ванной лежала шапочка для них.
— Под душем нужно правильно стоять, — всегда говорила мама. — Лить воду на макушку, а не на плечи или грудь. Только так усталость смыть можно.
Но Алиса так мучилась с укладкой, что волосы лишний раз не мочила. Не сказать, что жидкие, но гладкие, тонкие, чтобы придать им объем, нужно постараться.
— Сегодня наплюю на него, — сообщила она своему отражению в зеркале, когда выбралась из душевой. — Просто высушу волосы и буду ходить растрепой.
— Тебе без укладки лучше, — не уставал повторять дед. — Выглядишь беспечной, озорной, юной…
— Простушкой, — заканчивала за него фразу Алиса. — А хочу быть шикарной, как советская кинозвезда.
Вспомнив о Дмитрии Валентиновиче, она подошла к кувшину с прахом, поправила его. Показалось, что криво стоит, не так, как утром. Наверное, Лейла задела, когда протирала пыль во время уборки…
Кстати, о ней! Уже вечер, они идут сегодня гулять в Сити или нет?
Алиса быстро высушила волосы, все же чуть подкрутив концы расческой, чтобы не торчали, оделась в штаны и футболку, прихватила с собой телефон и вышла из номера. На лестнице приостановилась, чтобы прислушаться. Нет, громкий голос немки не доносится, значит, путь свободен.
Сбежав по ступенькам вниз, Алиса направилась к стойке ресепшена. За ней никого не оказалось. Пришлось выходить во двор.
— Лейла, добрый вечер! — крикнула она, увидев девушку в окне кухни. Та выглянула и кивнула в ответ. К ее уху был прижат сотовый, поэтому Алиса фразу не продолжила. Пусть Лейла сначала телефонный разговор закончит.
— Поужинать хотите? — обратился к Алисе старший отпрыск Рустема Шамутдинова. Он покинул свой пост за стойкой, чтобы покурить за углом дома. Открыто он никогда этого не делал и, как школьник, прятал сигарету в кулачок.
— Нет, спасибо. Лейлу жду.
— Она у вас не убралась сегодня? — обеспокоился он.
— Я просто поболтать с ней хочу.
— Предупреждаю, она сегодня очень странная.
— Разве? Утром я этого не заметила.
— Она пела. А днем рыдала. Сейчас на телефоне висит, обо всех делах позабыв. — И, затушив сигарету в банке из-под колы, прошагал вместе с ней к урне, чтобы избавиться от следов своего дымного преступления.
После этого парень закинул в рот пластинку жвачки и вернулся на рабочее место.
— Что-то случилось? — спросила Алиса у Лейлы, когда ты выбежала из кухни. Телефон она сжимала в руке.
— Беда, — выдохнула она. — Мать моего любимого в коме!
— Какой кошмар…
— Да! Жора нашел ее с проломленной головой сегодня днем. На Тамару Зурабовну напали.
— Где?
— Прямо в квартире. У них неблагополучный дом.
— Разве богатые люди живут в таких? — удивилась Алиса. Насколько она помнила, любимый Лейлы — владелец строительного бизнеса.
— Жора сколько раз предлагал переехать, но его мать упрямилась. Она очень несговорчивой женщиной была.
— Почему была? Ведь она еще не умерла.
— Да, но кома в ее возрасте… Тамара Зурабовна всего на несколько лет младше бабули.
— А она знает, что случилось с ее давней подругой?
— Нет, я не говорю пока. Буви спит. Из гостей приехала вся вымотанная, легла… — Лейла была так взволнована, что ее ровная персиковая кожа покрылась алыми пятнами. Они, очевидно, зудели, потому что девушка беспрестанно почесывалась. — О случившемся вообще никто, кроме меня, не знает. Жора только со мной поделился… Как с самым важным человеком в жизни!
«Теперь уж точно, — подумала Алиса. — Раз мать при смерти. И если она не
