этаже здания. Когда-то оно было красивым, но сейчас нуждалось в реставрации. Фасады бы покрасить, выбоины в колоннах заделать, перила на высоком крыльце поменять. Судя по пятнам краски и побелки на ступенях, ремонтные работы ведутся, пусть и начаты они внутри. Зато дверь не заперта на электронный замок, и можно спокойно зайти.
Он так и сделал. Попав в фойе, тяжко вздохнул. Рабочие только хуже сделали, измазав мозаику, поменяв неработающие советские светильники на убогие лампы дневного света, криво нарисовав ковровые дорожки в узбекском стиле на бетоне. На лифт вообще смотреть страшно было, он весь в свежей сварке.
— Пешком поднимусь, — буркнул себе под нос Саня и зашагал по лестнице вверх.
Тамара жила на четвертом этаже, и ее дверь оказалась самой внушительной. Было ясно, что хозяева постарались сохранить аутентичность жилища. Саня еще до того, как подошел к двери, заметил, что она приоткрыта. Он постучал по косяку и крикнул:
— Есть кто дома?
Из квартиры донесся грохот. Глухой, будто человек упал. Недолго думая, Саня толкнул дверь и вбежал в прихожую.
«Как тут мрачно! — первая мысль, что пронеслась в его голове. — Как в склепе! И пахнет соответственно…»
Чем именно, он не успел понять, потому что увидел в большой комнате с эркером, завешанным тяжелыми портьерами, мужчину. Он стоял на коленях спиной к двери.
— Помогите! — хрипло выкрикнул он, обернувшись. — Вызовите «Скорую помощь»!
Тут Саня заметил, что колени его разбиты — через тонкий светлый материал брюк проступала кровь. Значит, это он, рухнув, издал звук, что услышал Саня через приоткрытую дверь…
— Что с вами случилось? — бросился к нему он, доставая из кармана мобильный.
— Не со мной! С мамой… — И поднял с пола крохотную старушку в толстых очках на резинке, которую, как теперь оказалось, держал на руках. — Ей проломили голову! И она не дышит…
* * *
Полиция приехала следом за «Скорой». Едва старушку погрузили на носилки, как в квартиру зашел молодой мужчина, представившийся капитаном Рахимовым, а с ним еще двое уже безымянных.
— Что с женщиной? — спросил он у медиков.
— Черепно-мозговая травма у нее. Тяжелая. Везем в реанимацию.
Он кивнул и воззрился на Саню.
— Вы звонили?
— Я.
— Кем являетесь потерпевшей?
— Я просто проходил мимо квартиры, услышал звук… — И бегло рассказал о случившемся, умолчав, естественно, о главном: цели своего визита к Тамаре. Он просто проходил мимо ее квартиры!
Выслушав его, Рахимов нахмурился.
— Сын потерпевшей куда подевался?
— Он в кухне на диване. Ему успокоительный укол ставят.
— Уже поставили, — раздался голос сына из коридора. — Георгий Кикнадзе, сын потерпевшей, — представился он, возникнув на пороге. — Я провожу маму до больницы и буду в вашем распоряжении, товарищ милиционер.
— Мы давно уже не милиция.
— Полиция?
— Органы внутренних дел, — терпеливо объяснил капитан. — Я должен взглянуть на ваши документы.
Георгий достал из внутреннего кармана пиджака портмоне. Оно было изготовлено из крокодиловой кожи. Ремешок на часах — из нее же. Мужчина, которому Саня дал полтинник, выглядел излишне элегантным и холеным. Было заметно, что он старается, и, скорее всего, ради мамы. Такие, как Георгий, с детства аккуратно причесываются, не марают одежду, не разбивают коленки. Они прилежно учатся, слушаются учителей, выступают на праздничных концертах. Если учесть возраст Георгия, можно предположить, что он возглавлял совет дружины или знаменную группу. Его вряд ли любили одноклассники. Особенно девочки, хотя он был и остается красавчиком: правильные черты, выразительные глаза, густые волосы. Во времена Саниного детства в любимых бабушкиных сериалах, снятых в Аргентине или Мексике, герои-любовники выглядели так же, как Георгий. Они носили удлиненные прически, очки в тонкой оправе и элегантные костюмы, под которыми, очевидно, скрывались пусть стройные, но не самые спортивные тела.
Молодой полицейский (он же сотрудник внутренних дел) был прямой противоположностью Георгия. Как большинство узбеков невысокий, он выделялся безупречной фигурой атлета. Саня даже позавидовал. В свои лучшие годы, занимаясь по четыре раза в неделю, он не мог добиться такого рельефа. Тело свое Рахимов не подчеркивал, но скрыть мускулатуру под простыми брюками и рубашкой с коротким рукавом было невозможно. В остальном капитан ничем не выделялся. Приятное смуглое лицо, короткие волосы с едва заметной сединой на висках, сдержанная мимика. Единственное, что еще вызвало в Сане интерес к нему, это акцент…
— Отпустить я вас сейчас не могу, — сказал он Георгию по-русски, но с кавказским акцентом. — Присядьте.
— Нет, это совершенно невозможно! — Он взмахнул худыми длинными руками, и Саня заметил на лацканах его пиджака черные пятна. Если вспомнить о красных на брюках, получалось, что вид у него непотребный, надо бы переодеться. — Я должен быть с мамой.
— Вас все равно не пустят в реанимацию.
— Но до больницы я могу доехать? — начал горячиться мужчина. Укол, по всей видимости, слабо на него подействовал. — Подержать женщину, которая дала мне жизнь, за руку? — И уже сорвавшимся голосом: — Вы понимаете, что она может скончаться по дороге?
— А вы понимаете, что мы можем упустить время? Если на вашу мать действительно было совершено нападение…
— Что значит «действительно»? Когда я пришел, она лежала у дивана с проломленным черепом! А рядом — вот это!
И указал на старую пишущую машинку, валяющуюся на полу. Она была вся в крови. На клавиатуре лишь брызги, а на дне корпуса жирные мазки. Создавалось впечатление, что машинку с силой опустили на голову человека, чтобы ее размозжить.
— Ваша мать была в квартире одна?
— Да-да! — Он обернулся, услышав, как грохнула дверца лифта. Это в кабину завезли носилки. — Я отпер дверь своим ключом, позвал маму, она не ответила, я решил, что спит, а она… Она на полу…
— Вы ее закрыли?
— Кого? Маму?
— Дверь.
— Естественно. Я всегда ее захлопываю, когда прихожу домой. А вы разве нет?
— Но этот гражданин уверяет, — капитан указал на Саню, — что она была приоткрыта.
— Такого не может быть.
— И тем не менее, — развел руками тот. — Иначе как бы я попал в квартиру?
— Я ничего не понимаю, — простонал сын потерпевшей. — Дайте мне проследовать за мамой.
— Ладно, идите, — сжалился над ним Рахимов. — Но тут же возвращайтесь.
Георгий бегом сорвался с места.
— Мне тоже можно уйти? — спросил Саня.
— Боюсь, что нет. Нам нужны ваши показания. — Рахимов позвал в комнату эксперта, а сам направился в кухню. Саню он поманил за собой. — В подъезде был кто, когда вы заходили? На площадке? В лифте?
— Я поднимался по лестнице. И никого не встретил.
— Но лифт работал?
— Наверное. Я просто люблю по ступенькам…
Кухня понравилась Сане больше гостиной. В ней были свет и
