очень обеспокоен», тревога Филлиды возросла еще больше.
Она сочувственно пожала ему руку.
– Я тоже… особенно потому, что, похоже, отца Тули отравили намеренно… и не коктейлем, а отравленным тортом. – Она пристально следила за его реакцией и вздохнула с облегчением, прочитав в темных глазах доктора шок и непонимание.
– Не понимаю, о чем вы? Каким еще тортом? – спросил он.
Филлида объяснила, глядя, как его глаза постепенно расширяются от изумления.
– Вы хотите сказать, что несчастного пастора отравили дважды?
– Похоже на то… Я предложила инспектору не терять времени и провести экспертизу торта – и мертвого кота – в вашей лаборатории…
– Я готов это сделать! – с энтузиазмом отозвался Бхатт. – Наконец-то у меня будет возможность опробовать новое оборудование… Аппарат Марша… – Но огонь в его глазах быстро погас. – Вчера я исследовал остатки коктейля и обнаружил в них высокое содержание никотина, как и ожидалось. Однако инспектор уже привез кого-то из Лондона для проведения официальной экспертизы. Специалист прибыл сегодня утром. Они расположились в моей лаборатории, а поскольку я сам являюсь одним из подозреваемых – и поэтому доверять мне нельзя, – даже не разрешили присутствовать при анализах…
Он понурился и опустил голову.
– Да, Джон, вы – один из самых удобных для следствия подозреваемых еще и потому, что оборудовали у себя лабораторию, в которой можно определять яды, а значит, проявляете к этой области интерес.
Бхатт уставился на нее в немом удивлении, а потом его усы беспомощно дернулись.
– Клянусь, я никогда в жизни не сделал бы ничего подобного…
– Я знаю, – Филлида успокоительно погладила его по рукаву. Уж голос Джона она бы точно узнала, если бы даже услышала его издалека. Несколько мгновений она молчала, раздумывая, стоит ли рассказать ему о разговоре. – Конечно, знаю! Вы проводите эксперименты только из любви к науке… И тем не менее и торт, и бедный Святой Элоизий должны немедленно подвергнуться тщательному изучению.
– Наверное, они уже приступили к экспертизе в моей лаборатории, – вздохнул Бхатт. – Эх, если бы мне только разрешили присутствовать!
– Джон, а кого подозреваете вы? Вы же знаете всех членов Клуба убийств гораздо лучше меня, не говоря уж об инспекторе Корке.
Джон вздохнул.
– Никого не подозреваю. Как я могу подозревать друзей? И все же… убийца явно присутствовал вчера на вечеринке, вы согласны?
– Согласна. Но мы можем исключить мистера Честертона и других членов Детективного клуба, – твердо сказала Филлида. – И моих подчиненных тоже. Кто еще там был? Только Рита, служанка священника, но даже если предположить, что она и есть убийца, откуда ей взять бутылку биттера «Монтелеоне»? И если мы уж заговорили об этом, где вообще продается эта настойка?
– Не знаю, – развел руками доктор.
Заметив, что очередь к киоску с едой поредела, Филлида извинилась и двинулась туда: слоеный пирог выглядел так аппетитно, что желудок Филлиды заурчал; кроме того, ей хотелось дать доктору время подумать. К тому времени, как она отошла от киоска, держа в руках завернутый в бумагу кусок пирога, начиненного говядиной, картошкой и брюквой, он уже доел свой.
– Джон, – осторожно начала она, – вы должны знать, что мистер Билдоп рассказал инспектору Корку о ссоре, которая произошла между вами и мистером Уитлсби.
Усы Бхатта выпрямились в жесткую линию, темные щеки потемнели еще больше.
– Не люблю плохо говорить о людях, но ничего доброго об Аластере Уитлсби сказать не могу, разве что он хороший писатель. Не удивлюсь, если именно он выиграет конкурс. Сам-то он в этом не сомневается: в среду он объявил нам об этом открытым текстом! – Доктор вздохнул. – Но он написал отличный рассказ, и поскольку это – единственный критерий конкурса, я не в обиде.
– Но эта ваша ссора… до рукопашной не дошло, я надеюсь? – спросила Филлида. – И до угроз? Ни с его, ни с вашей стороны? Вы должны рассказать мне, ведь инспектор Корк все равно докопается.
Усы Бхатта, истинный барометр его настроения, снова задрожали от негодования.
– Он ударил меня – довольно сильно, хоть без последствий для здоровья, а потом толкнул. Я не ответил ему тем же: мне стало стыдно, что я позволил своему темпераменту взять верх над здравым смыслом, и я… да, я сказал кое-что, что может быть расценено как угроза…
Филлида кивнула.
– В таком случае мы установили ваш мотив: месть, полагаю, за… за грубые слова и действия.
Джон саркастически хмыкнул.
– Если бы за грубости убивали, в мире осталось бы не так много людей.
Филлида с сочувствием посмотрела на друга. Доктору Бхатту с его гордостью сейчас нелегко вести этот разговор, особенно с ней, женщиной, к которой он неравнодушен.
– Не спорю, но я пытаюсь взглянуть на ситуацию глазами инспектора. На вас напали, оскорбили, оклеветали, унизили в присутствии друзей и коллег, – продолжала она, зачарованно глядя, как усы доктора снова вытягиваются в тонкую жесткую линию. Его темные глаза бесстрастно глядели на нее.
– Конечно, я рассердился. К сожалению, мне не хватило выдержки скрыть свой гнев. Я сказал то, что не должен был говорить. Но я не пытался отравить Аластера Уитлсби.
Она кивнула.
– Ваша кухарка хорошо печет торты?
Он оторопел от неожиданности, но затем в его глазах блеснуло понимание.
– Печет по праздникам. Однако я обычно покупаю десерты у Пансона. Мне особенно нравятся тарталетки с карамелью. А вот бисквиты я не люблю, и моя кухарка никогда их не печет. Это чисто английское лакомство, мне оно не по вкусу.
– Хорошо. – Филлида помялась, а затем выпалила: – Но если не вы, кто же тогда убийца?
Доктор с минуту молчал, затем осторожно проговорил:
– Я и сам весь мозг себе сломал – так говорится, да?
– Вообще-то голову, – поправила его Филлида.
– Отлично! Голову, значит, ломаю со вчерашнего дня. Ведь никто не любит Уитлсби, верно? Но, с другой стороны, он ценный член Клуба убийств. Он часто вносит дельные предложения, и его критика тоже полезна. Конечно, иногда его замечания крайне раздражают, – например, он любит выискивать пропущенные запятые в черновиках, – но не думаю, что мисс Кроули или миссис Роллингброк так расстроились, что решились на убийство…
– Хм… и почему жертвой стал отец Тули? – сказала Филлида.
– Еще бо́льшая загадка. Кому придет в голову убивать служителя церкви? – Он с недоумением потряс головой.
– Вчера утром, когда вы шли по улице, не встретили ли вы знакомого, который нес коробку с тортом?
– Нет, но Дигби Билдоп, казалось, страшно испугался, когда увидел меня. Он вышел из-за угла, и мы едва не столкнулись. Тогда я не придал этому значения, но сейчас… Это было как раз возле кондитерской.
– То есть он мог
