class="p1">Доктор Фелл не ответил.
– Я спрашиваю, можете ли вы это отрицать? – настаивал Сэмюэл Кент.
– Я…
– Кто этот шутник, я не знаю. – Доктор Кент поправил очки. – И я не притворялся, будто знаю. Но вы только уведете расследование в сторону, если и дальше будете называть его шутником. Я с самого начала утверждал, что в гимнастическом зале имели место два покушения на убийство. Сначала кто-то пытался убить старого Джорджа Джонсона, а затем молодого Губерта Джонсона. Неужели кто-то до сих пор считает это шуткой? Мисс Лестрейндж убили, потому что она узнала правду. И разве вы, Фелл, уже забыли, что прошлым вечером кто-то швырнул сорокафунтовый гипсовый бюст в голову Джудит Уокер в библиотеке? Миссис Уокер сейчас у себя дома и до сих пор боится рассказать, что так напугало ее потом.
Доктор Кент сложил очки, убрал их в нагрудный карман и кивнул в сторону окон гостиной.
На этих окнах висели бордовые бархатные шторы. Впрочем, задергивали их, по-видимому, редко, вот и сейчас они были разведены. В душной, влажной ночи за открытыми окнами стрекотали кузнечики, а за дорогой виднелись освещенные окна дома Джудит. Оттуда не доносилось ни звука.
– Неужели мне действительно нужно все это объяснять? – раздраженно спросил доктор Кент, когда ни Марк, ни доктор Фелл никак не отреагировали на его выступление. – Черт возьми, Фелл, я думал, вы согласны!
– Кхррум! Ха! Согласен? С чем?
– Со всем! Когда мы были в «Уголке Майка» и Марк вышел поговорить с молодым Чедвиком, вы, как мне показалось, согласились с моей точкой зрения. Вы сказали, что мисс Лестрейндж не была «шутником» в гимнастическом зале и сама бы, вероятно, пришла в ужас от такой мысли. Да, она не возражала, когда о ней сплетничали, и даже тайно проникала в лазарет с Фрэнсисом Чедвиком…
– Лазарет! – воскликнул, перебив его, Марк, и оба доктора повернулись к нему.
– Если то, что вы говорите о Роуз Лестрейндж, – правда, – сказал Марк, – это объясняет все в ее поведении, кроме тайных посещений лазарета.
– Не понимаю… – начал доктор Кент с раздражением, но Марк не дал ему продолжить.
– У нее не было любовников! Так?
– Да, так, – согласился доктор Кент.
– Чедвик часто бывал у нее, пытался добиться ее расположения и – в этом я не сомневаюсь! – пришел в ярость, когда она лишь посмеялась над ним, согласны?
– Извините, я сплетни не разношу! Но, вероятно, так оно и было.
– В таком случае зачем бы ей тайно проникать в лазарет – с Чедвиком или кем бы то ни было? Это же какая-то бессмыслица! Невероятно! Или вы думаете, Джудит Уокер все выдумала?
Сэмюэл Кент уставился на него:
– Вам это миссис Уокер рассказала?
– Да. Джудит сказала, что видела их, видела, как Роуз Лестрейндж открывала дверь лазарета ключом. Полагаете, она это придумала?
– К сожалению, Марк, я уверен, что нет. Черт возьми! Миссис Арнольд Хьюит, жена магистра, сама видела, как мисс Лестрейндж тем же способом проникала в лазарет с неким молодым человеком.
Марк хотел что-то сказать, но доктор Кент остановил его, подняв руку.
– И умоляю вас, – добавил он, – не спрашивайте меня, зачем ей это понадобилось! Я, пожалуй, кое-что понимаю в человеческой природе. Но я не детектив, в отличие от Гидеона Фелла. Однако осмелюсь сделать прогноз: раскройте причину этих тайных визитов в лазарет – и, возможно, вы раскроете всю правду.
Доктор Гидеон Фелл, все это время опиравшийся на две трости, тяжело выдохнул.
– Боже мой… – прошептал он.
Доктор Кент, словно оттого, что не мог поверить в то, что увидел и услышал, побледнел еще сильнее.
– Я знаю вас тридцать пять лет, – сказал он, – но никогда не видел вас в таком состоянии. В чем дело? По-вашему, я полностью не прав?
– Нет, нет, нет! – прогремел доктор Фелл. – Скорее вы, сами того не зная, можете быть чертовски правы.
Из-за дороги, из сырой ложбины, где по ночам поднимался туман, донесся женский крик.
Они услышали его отчетливо – все окна были открыты. Определить наверняка, откуда донесся крик, они не могли, но никто не сомневался: кричала Джудит Уокер, находящаяся у себя дома.
Марк повернулся и посмотрел в окно, за которым виднелась ведущая к фонарю песчаная дорожка. В самый первый момент ему недостало смелости взглянуть на дом Джудит, и его взгляд зацепился за «осьминожий» бук, под которым они с Джудит разговаривали в воскресенье утром.
И как раз в этот момент он успел заметить, как тень мужской головы метнулась в сторону и скрылась за деревом.
Кто-то наблюдал за бунгало. Возможно, этот кто-то следил и подслушивал уже довольно долго.
Марк даже не успел подумать, что бы это могло значить.
– Бегите к миссис Уокер! Быстрее! – обратился к нему доктор Фелл. – Я не думаю, что ей что-то угрожает, но разве мне можно верить? А пока…
Марк бросился к двери.
– А пока? – повторил у него за спиной Сэмюэл Кент.
– Ну, сэр, – прохрипел в ответ доктор Фелл, – я могу лишь надеяться, что секрет удастся извлечь из того чиппендейловского письменного столика, который стоит между окнами.
Больше Марк ничего не слышал, потому что уже мчался по песчаной дорожке. Вечер не принес ожидаемой прохлады. Марк остановился под фонарем. За деревом никого не было; мощеный переулок казался безлюдным, но ухо различило тихую ноту работающего двигателя.
Машина доктора Кента стояла слева от дорожки. Другая, скрывавшаяся до этого в темноте, подальше от фонаря, мягко тронулась с места и, набирая скорость, устремилась в направлении Куинсхейвена.
Это была полицейская машина.
Что могло означать ее присутствие здесь, об этом Марк задумываться не стал – его беспокоил отчаянный крик, долетевший с другой стороны дороги. До двери длинного, приземистого дома оставалось совсем немного.
Марк нажал на звонок. Внутри раздались переливчатые звуки, но никто не ответил. Он ждал, как ему показалось, несколько минут, хотя на самом деле прошло секунд тридцать, после чего позвонил еще раз – с тем же результатом.
Но кто-то же здесь должен быть!
Когда он заходил сюда ближе к вечеру, миссис Кент и Кэролайн еще не ушли. С Джудит оставались ее врач и медсестра, и сама она еще спала.
Марк отступил на шаг и осмотрел дом.
Позади дома был сад, и в темноте под деревьями мерцали, создавая призрачные узоры, жучки-светлячки. В комнатах, где горел свет, никто не потрудился задернуть шторы, и любой посторонний мог заглянуть в окна небольших, довольно мрачных комнат. Было слышно, как где-то в доме тикают часы.
Вспомнив о том, что произошло в библиотеке, и представив, что могло случиться здесь, Марк вернулся к двери и попробовал повернуть ручку. Дверь была заперта. Прежде чем лезть через окно, он решил
