не было и в помине, но как объяснить их внезапное появление и исчезновение, не допуская безумной мысли о вмешательстве сверхъестественных сил, тех самых сил, существование которых он никогда не опровергал и не принимал, во всяком случае, безоговорочно?
И это выбивало его из колеи. В небе над кукурузными полями послышался какой-то слабый звук. Он доносился из юго-восточной части и постепенно нарастал. Пендергаст посмотрел на небо и увидел там маленькую точку. Вскоре он понял, что это небольшой самолёт-разведчик «сессна». Пока он пролетел от края до края, в небе появился ещё один самолёт такого же типа. Значит, поиски тела доктора Чонси вступили в завершающую фазу.
На кухне послышался грохот посуды, а через некоторое время до Пендергаста донёсся терпковатый запах крепкого кофе. Стало быть, через минуту Уинифред Краус заварит ему его любимый зелёный чай. Причём заварит именно так, как он научил. Температура чайника и воды должна быть примерно одинаковой, иначе чай будет невкусным. Пендергаст давно уже заметил, что вода здесь необыкновенная, поэтому чай получался отменный. Однажды вечером Пендергаст зачитал мисс Краус выдержку из трактата Лу Ю «Ча цзин», в котором описывалась почти священная процедура приготовления чая. Древний автор говорил о достоинствах и преимуществах разных типов воды — из горных источников, из равнинной реки, талой воды и так далее. При этом особое внимание он уделял процессу кипячения, превратив его в науку. Уинифред Краус слушала Пендергаста с величайшим вниманием и впоследствии следовала всем его инструкциям. Однако главное достоинство её чая заключалось в качестве воды. В ручье Медсин-Крик она была на редкость чистой, кристальной, всегда прохладной и с совершенно идеальным сочетанием минералов и ионов. И заваренный в этой воде зелёный чай был тоже идеальным.
Пендергаст наблюдал за двумя самолётами, а мысли его то и дело возвращались к воде Медсин-Крика. Вдруг один из самолётов развернулся и стал кружить над одним и тем же местом, как те грифы-стервятники, которых Пендергаст неоднократно видел над полем после каждого убийства. Пендергаст взял мобильный телефон и быстро набрал номер.
— Мисс Свенсон? Жду вас у себя минут через десять. Похоже, мы обнаружили на поле тело доктора Чонси.
Он выключил телефон и отошёл от окна. Ещё есть время для чайной церемонии.
Глава 41
Кори старалась не смотреть на обезображенное тело, но от этого было ещё хуже. А когда взгляд падал на место преступления, ей становилось дурно. На кукурузном поле был вырублен небольшой круг, а в центре его лежал труп человека: голый, с запрокинутой назад головой, открытыми и направленными в небо потухшими глазами, с вытянутыми вместе ногами и распоротым сверху донизу животом. Его кожа уже высохла и сейчас напоминала кожуру перезревшего банана. Самое ужасное заключалось в том, что внутренняя полость доктора Чонси была чем-то заполнена, а живот грубо зашит толстой нитью. Кори с самого начала показалось, что внутри у него что-то шевелится, так как живот иногда вспучивался. Там находилось нечто живое.
Шериф Хейзен прибыл сюда первым и сейчас вместе с судебно-медицинским экспертом, доставленным на полицейском вертолёте, изучал труп доктора Чонси. Его поведение удивило Кори. Увидев их, шериф приветливо поздоровался с Пендергастом и даже улыбнулся Кори, чего никогда ещё не бывало. Хейзен производил впечатление уверенного в себе человека, который чувствует свою ответственность за происходящее. А с Пендергастом он держался подчёркнуто вежливо и хитро щурился при каждом удобном случае. Шериф то и дело давал указания как медицинскому эксперту, так и команде следователей из столицы штата.
Пендергаст, напротив, стоял с отсутствующим видом, не делал никаких замечаний и только задумчиво смотрел вдаль, в сторону курганов, словно именно там искал разгадку убийства.
— Подойдите поближе, мистер Пендергаст, — пригласил его шериф. — Посмотрите, если вам это интересно. И ты тоже, Кори.
Пендергаст подошёл к трупу; Кори последовала за ним, выглядывая из-за его спины.
— Сейчас наш уважаемый медик вскроет тело.
— Я посоветовал бы вам сделать это в лабораторных условиях, — холодно сказал Пендергаст.
— Ерунда.
Полицейский фотограф сделал несколько снимков, озарив место преступления яркой вспышкой, и отошёл.
— Начинайте, — распорядился Хейзен и кивнул медику.
Тот вынул из сумки длинные хирургические ножницы и начал аккуратно разрезать шов, быстро расползающийся от внутреннего давления.
— Если вы не проявите осторожности, — предупредил Пендергаст, — то некоторые улики просто-напросто сбегут от вас.
— Всё, что находится внутри, — бодро заметил шериф, — не имеет к делу ни малейшего отношения.
— А по-моему, именно это имеет к делу самое непосредственное отношение.
— Вы можете придерживаться любого мнения, агент Пендергаст, — осадил его шериф, добродушно ухмыляясь. — Режьте верхнюю часть, — сказал он медику.
После того как медик разрезал верхнюю часть шва, вспухший живот трупа раскрылся и всё его содержимое вывалилось наружу. В нос ударил жуткий запах разлагающегося тела. Кори вскрикнула, закрыла нос рукой и попятилась. Правда, при этом она успела увидеть всё то, что находилось внутри: кучу пожелтевших и пропитанных кровью листьев, мелкие ветки, слизней, саламандр, лягушек, мышей, камни. И среди всего этого находился круглый предмет, оказавшийся собачьим ошейником. Из этой кучи появилась небольшая змея и уползла в заросли кукурузы.
— Сукин сын! — воскликнул шериф и попятился назад с перекошенным от отвращения лицом.
— Шериф… А вот и ваш хвост. — Пендергаст показал на кучу внутренностей.
— Хвост? Какой хвост?
— Тот самый, который был отрезан у собаки.
— Ах да, хвост. Надо положить его в пакет и провести тщательный анализ. — Шериф игриво подмигнул судебно-медицинскому эксперту.
— И ошейник.
— Да, непременно.
— Полагаю также, — продолжал Пендергаст, не обращая внимания не ёрничанье шерифа, — что живот доктора Чонси был вспорот тем же самым тупым инструментом, что и у Шейлы Свегг. Им же был отрезан хвост у собаки и снят скальп у Гаспарилло.
— Верно, верно, — быстро проговорил шериф, явно не слушая его.
— И если не ошибаюсь, — добавил Пендергаст, — здесь же находится и сам этот инструмент, правда, сломанный. — Он показал рукой в сторону.
Шериф посмотрел в указанном направлении, нахмурился и, подозвав фотографа, велел ему сделать несколько снимков. После этого он поднял пинцетом с земли две части странного ножа и аккуратно опустил их в пластиковый пакет. Сразу стало ясно, что это старый индейский нож с деревянной рукояткой.
— Внешний вид инструмента свидетельствует о том, — продолжал Пендергаст, — что это доисторический нож племени южных шайенов, причём настоящий и к тому же хорошо сохранившийся. А сломался он от неумелого и грубого обращения с ним. Чрезвычайно важная находка, должен заметить.
Хейзен презрительно хмыкнул.
— Да уж, чрезвычайно важная, как, впрочем, и вся эта грязная история.
— Простите, не
