мне, что они не заслуживают того, чтобы знать.
Тот голос принадлежал Гао Лэю. Он сказал мне: «Эти люди не заслуживают того, чтобы понимать, насколько хороша была Хуан Шу».
В тот период я давно с ним не разговаривал, но вновь услышав его голос, внезапно успокоился. В отличие от меня, Гао Лэй был хорошим учеником с ровным характером, всем учителям он нравился. А еще его манера разговаривать была очень похожа на речь настоящего взрослого мужчины, он говорил с каким-то спокойным очарованием. Он, я и Фэн Сюэцзяо уже учились в разных классах. Мы познакомились с ним, когда играли в футбол. В первый год обучения Гао Лэй познакомился с Хуан Шу и Цинь Ли, а через Фэн Сюэцзяо и со мной. Зимой и летом того года у нашей «группы пяти», казалось, были молчаливые отношения друг с другом. Позже нам с Гао Лэем и Фэн Сюэцзяо пришлось столкнуться с суровым испытательным сроком в средней школе «Юйин», и у нас оставалось все меньше и меньше времени для игр, вплоть до того несчастного случая, покалечившего Цинь Ли.
Цель вступительного испытания состояла в том, чтобы исключить двухсот худших учеников из состава учащихся школы «Юйин», ожидающих сдачи вступительных экзаменов в специальную среднюю школу. Те, кто остался, переводились в школу «Юйин» со второго семестра следующего года, поэтому все усердно трудились, чтобы не попасть в число последних двухсот и тем самым выиграть для себя стол и стул в «тюрьме пригородного района».
В то время мой дедушка скончался от рака костей. В течение полугода перед этим трагическим событием мой папа истратил все накопления, включая свои с мамой компенсации за увольнения. Если вы собираетесь поступать в любую другую среднюю школу, кроме школы «Юйин», то, помимо сдачи вступительных экзаменов вам необходимо заплатить определенную сумму. В то время плата за обучение в размере 9000 юаней была правилом для основных средних школ города. Если б я смог остаться в школе «Юйин», то это было бы эквивалентно экономии 9000 юаней для семьи, что являлось огромной суммой. В прошлом я однажды сэкономил такую же сумму денег для своих родителей. Поначалу я был первым в школе и был принят в школу «Юйин», заняв первое место на вступительных. Но прошло два с половиной года, и мои оценки стали стабильно посредственными. Если б меня исключили из «Юйин», то мне пришлось бы пойти на вступительные экзамены в другую школу. Это все равно что выбросить 9000 юаней, сэкономленных два года назад. Поэтому я больше, чем кто-либо другой, мечтал о «тюрьме в дальнем пригороде». Но для меня школа «Юйин» была не раем и не адом, просто миром людей.
Позже мне посчастливилось остаться в этом мире, но Хуан Шу там уже не было. Мир по ту сторону, он какой? Какого цвета? Есть ли там какие-нибудь звуки? А как насчет вкуса? В то время я особенно завидовал Фэн Сюэцзяо, оказавшейся последней из нас, кто узнал о трагедии. Незадолго до смерти Хуан Шу она отправила ей текстовое сообщение Хуан Шу и попросила о встрече. Маленькая Ласточка ждала Цзывэй, но та улетела…
Последние слова, которые сказал мне Гао Лэй, перед тем как покинул столовую, были наполнены смыслом, как у грустного взрослого. Он сказал:
– Не волнуйся, рано или поздно мы все воссоединимся на том свете, рано или поздно.
Пятница, 1 сентября 2000 года, была первым учебным днем. Фэн Сюэцзяо и я поступили в школу «Юйин» в одно и то же время. Когда мы стояли в очереди на распределение по классам, она оказалась за моей спиной, злорадно похлопала меня по плечу и сказала:
– Позволь мне сказать, что тебе не вырваться из моих лап.
Нас распределили в класс 7 «Д». В то время я уже был высоким, поэтому меня посадили на пятый ряд, в то время как Фэн Сюэцзяо оставалась в третьем ряду, сидя за одной партой с мальчиком, у которого грязные волосы свалялись в войлок. Девушку, сидевшую со мной за одной партой, звали Фан Лю. Она была еще болтливее, чем Фэн Сюэцзяо, и закатывала глаза, разговаривая с людьми. Нашим классным руководителем оказалась женщина средних лет по фамилии Цуй, у нее было звание «Выдающийся учитель провинциального уровня»; говорят, что это очень престижно. Учитель Цуй преподавала китайский. Мне немного повезло – по крайней мере, под ее руководством я смог определить свой жизненный путь самостоятельным сочинительством. Я слышал от учеников, которые раньше у нее учились, что никто никогда не видел, чтобы она смеялась или ругалась. Но все это не имело ко мне никакого отношения. С того самого дня, как поступил в школу «Юйин», я утешал себя тем, что для меня это просто временное пристанище, а не шанс поступить в университет Цинхуа или Пекинский университет. Смогу ли я добиться успеха в жизни, зависит от судьбы. Я просто буду жить одним днем.
В полдень того дня мы с Фэн Сюэцзяо нашли Цинь Ли в огромном кафетерии школы «Юйин». Он обедал в отдельном зале с группой детей, которые выглядели младше его. Все скучали и молчали. Цинь Ли вышел с миской риса, и мы с Фэн Сюэцзяо потянули его к малолюдному подоконнику, чтобы поесть вместе. Изначально я думал, что Цинь Ли найдет больше друзей, с которыми сможет найти общий язык, когда придет в «Детский класс», но вышло не так. Цинь Ли сказал:
– Мы ни о чем не разговариваем, каждый занят своим делами.
Он поступил в школу «Юйин» на полгода раньше нас, и предметы в «Детском классе» уже были изучены им в первом полугодии. Пристрастное отношение к науке – обычная проблема для гениев. Оценки Цинь Ли по китайскому и английскому были довольно средними, из-за чего он находился в середине рейтинга класса. Однако для таких детей есть еще один удобный способ – участвовать в олимпиадах. Надо выбрать одну дисциплину из математики, физики, химии или информатики, и второе место по провинции или даже больше будут гарантированы, а первое место на олимпиаде сразу приведет к зачислению в университет Цинхуа или в Пекинский университет. Цинь Ли сказал, что он готовился к провинциальной олимпиаде по физике, но недавно у него адски разболелась голова. Боль была такой сильной, что он не мог читать и писать – рябило в глазах; оставалось только продумывать вопросы в голове. Я спросил его:
– Если ты получишь первое место на олимпиаде, то поступишь в университет в ближайшее время?
Цинь Ли ответил, что не
