гнева Линди отшатнулась и с дрожью смотрела, как он сжимает кулаки с такой силой, что костяшки пальцев начинают белеть.
* * *
Дут подал Энн бинокль – принадлежность отца, с которой тот в охотничий сезон отправлялся выслеживать косуль.
– Вон там, внизу, – сказал Дут, указывая рукой.
Энн, которая лежала рядом, приподнялась на локтях и оглядела местность внизу. Она говорила, не отрывая бинокля от глаз.
– Это из той вон развалюхи? Или откуда?
Чтобы оставаться незамеченными, они скрывались в сухой траве на вершине холма. Дут прихлопнул букаху, которая неимоверно чесала грудь. Перед этим они дождались, пока придет с работы мать Энн и займется присмотром за младшими, после чего смогли выбраться сюда (Энн ехала сзади Дута на мотоцикле).
– Там внизу, на первом этаже, что-то вроде комнаты с ваннами. Вон там, на стороне, где все к чертям погорело. – Он ткнул ей в плечо. – Вон там. И туда по трубам подведена вода. А вон тот, за зданием, типа бассейн – ага, вон там. Сегодня чел сорвал там замки и начал его заполнять.
Темная вода плескалась о кромку выложенного плиткой бассейна; отсюда, сверху, она посверкивала, словно отполированный кусок антрацита.
Энн, поведя биноклем, повернула голову. Далеко внизу в фокусе бинокля представали крохотные фигурки Майка и Линди. Чтобы лучше их видеть, Дут приподнял голову.
Парочка сидела на ступенях веранды; через некоторое время Майк встал. Кажется, он что-то кричал, но из-за расстояния было не разобрать, что именно. Линди от его гнева как будто ежилась.
Энн смотрела на ту сцену.
– Это и есть тот парень?
Дут кивнул.
– Да. С ним ухо держать надо востро. Он, как бы это сказать… Какой-то опасный.
Опустив бинокль, Энн пристально поглядела на Дута.
– И он назвался тебе врачом?
– Да. По крайней мере, он так сказал.
Энн покачала головой и снова поднесла бинокль к глазам.
– Да уж. Профессию и вправду выбирать надо тщательно.
Бинокль она все не отдавала, но Дут и не требовал. Смотреть туда, вниз, и видеть, как чел топчется и орет, а Линди ежится от его криков, вызывало странное ощущение в животе. И желание быть подальше.
* * *
– Я просто думала…
Гнев Майка полыхал безудержно. Линди еще никогда не видела его таким – лицо пылает, руки вскинуты, скрюченные пальцы трясутся.
– Она думала… Чем и о чем? – одну руку он отвел будто для удара. – Всего-то день в этой сраной дыре, а уже считает себя матушкой, язви ее, Терезой!
Он откинул Линди так, что та распростерлась на ступенях, а сам взбежал по лестнице в здание. Доски на входе хлопнулись на место. Линди рыдала, чувствуя у себя на лице жаркий град слез.
Спустя минуту Майк появился снова. Она повернулась и глянула вверх, где он возвышался, держа в руке ее миниатюрную сумочку. Из нее Майк выудил ключи от машины, а саму сумочку бросил, отчего все ее содержимое рассыпалось по веранде.
– У меня дела, – бросил он, без оглядки ступая вниз по лестнице. – Еще увидимся.
Линди приподнялась на ладонях, глядя ему вслед.
* * *
Чтобы видеть все это, Дуту не нужен был бинокль. Майк бросил Линди плашмя, а теперь рванул на ее красном «корвете». За мчащейся по шоссе машиной катилось облако пыли.
Энн отвела от глаз бинокль.
– Насколько, ты говоришь, этот парень был избит?
– Всмятку, – ответил Дут, глядя не на Энн, а в сторону здания, где на ступенях лежала Линди. Наверное, плачет.
– А сейчас он вполне себе ничего, – язвительно заметила Энн. – Сукин сын.
– Я ж тебе рассказывал, – вскинулся Дут. – Про то, как она действует.
Энн перекатилась на спину, положив бинокль себе на живот.
– Дут, ну ты же понимаешь, что это бред сивой кобылы. То есть будто бы есть какая-то живая вода… Звучит как какая-нибудь замануха для туристов.
– Но ты же сама все видела. Своими глазами смотрела на ее действие.
Энн пожала плечами.
– Не знаю… Тропическая рыбка, затем этот тип… Все равно как-то ненаучно, понимаешь? Может, этот парень не был настолько уж плох, как тебе показалось. Ну и, если на то пошло, ты ведь не доктор или там ученый.
Дут ощутил, как щеки ему распаляет жар.
– Я это видел. Это все правда.
В ответ упрямый наклон ее головы.
– Ну видел. Может, оно и так – какая-то чудо-вода хлещет здесь из-под земли. И ей можно воскрешать мертвых… Правда не знаю. – Голос Энн стал тише и ниже. – Просто хочется знать, тебе-то что с того?
– То есть? – вопрос застал Дута врасплох. – Ты о чем?
– Да о том, с чего тебе так уж важно во все это верить?
Дут уставился в замешательстве.
– Ну а как же неважно. Это ведь, типа… открытие.
– Да перестань. – Она села так, чтобы видеть его глаза. – Вокруг целый бескрайний мир, который ты еще даже не приоткрыл. – Ее голос снова стал загадочно тих. – Когда мы с тобой еще ходили в школу, ты, кажется, хотел стать доктором.
Дут молча отвернул лицо.
– И еще много кем хотел быть.
Он неловко мотнул головой, глядя на землю перед собой.
– Я, э‐э… не могу. Понимаешь? – Дут виновато повел глазами на Энн. – Надо помогать отцу с его бизнесом. Заполнять все эти бумаженции, пока он в дороге. А если он купит еще одну фуру, то ему понадобится еще один шофер. Мне вот о чем надо думать.
– Все это чушь собачья. – Энн от гнева перехватило голос. – В городишке полно безработных шоферюг. Он может нанять из них любого. И бланки он может заполнять сам, что до этого всегда и делал. Ты ему для этого не нужен. Просто тебе нужен повод, чтобы болтаться здесь вечно, как кусок тупого дерьма перед твоими так называемыми дружками. Вечно ошиваться здесь и никуда не выезжать, никогда не стать кем-то. Потому что ты трусишь.
Дут завозился и, поднявшись, встал над Энн.
– Зачем я вообще тебе все это показал! – прокричал он. – Ты мне не хочешь верить? Ну и ладно! Ты мне вообще ни в чем не верила, никогда!
И пошагал вниз по склону, взбивая пыль.
– Блин. – Энн перевернулась и уставилась в безоблачное небо. – Взял и все обгадил.
Единственный, кто ее услышал, это кузнечик, который размял свои задние лапки и скакнул прочь.
* * *
Тонкая лента окружного шоссе четко прорезала плоский, высохший пейзаж. От Майка не требовалось ничего, кроме как править «корвет» к горизонту и жать педаль газа. Ветер, обтекающий заляпанное насекомыми лобовое стекло, обдувал лицо.
Руки сжимали
