с грохотом упала банка. Сделав большой глоток, позади себя Майк услышал голоса и смех. Холодную банку он приложил к лицу, а сам обернулся.
В дальнем конце павильончика находился прозрачный холодильный шкаф с упаковками пива. А также прилавок с красным линолеумом, протертым местами до черноты бесчисленными локтями. Сейчас там сидели двое, выставив пыльные рабочие ботинки за щербатые хромированные кольца табуретов. Оба в отвес заливали себе в глотки пойло из потных коричневых бутылок, которые затем грохали в ящик для стекла, и ржали над тем, что им рассказывала деваха по другую сторону прилавка. У нее были светлые крашеные волосы, черные брови и шея как из пергамента. Она тоже смеялась, потряхивая лоснящимися от пота веснушчатыми грудями.
Майк отвел от лица банку с колой, повернулся и поглядел на тех двоих. За своим разухабистым занятием они его не замечали.
Раньше он их где-то уже видел. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где и когда.
В голове ожил голос; слова колебались и затухали, сначала громче, затем тише:
«Избавься от него, и дело с концом… Тащи его обратно, где нашел…»
Теперь он вспомнил. Но только одно лицо – того, что с более громким раскатистым смехом; его он запомнил отчетливо. Он наблюдал, как те двое хлещут пиво и выкобениваются перед девкой.
Хлопнула сетчатая дверь сзади. В метре от него стоял пацанчик.
– Ну вот, все. С вас четырнадцать пятьдесят…
Майк, не сводя глаз с тех двоих, достал из кармана пару купюр – десятку с пятеркой – и протянул подростку.
– Сдачи не надо.
Допив остатки колы, он смял в кулаке банку и бросил ее в ящик сбоку от автомата.
Красное небо снаружи начало остывать в темноту. Опершись о все еще теплый капот «корвета», он оглядел пространство вдоль дороги.
* * *
Харли пощупал карман своей рубашки.
– Тьфу блин, курево забыл.
Перед ним и его приятелем стояли только что начатые бутылки «Бада». Харли подмигнул девахе по другую сторону прилавка и пододвинул к ней свою бутылку.
– Пригляди за ней, ладно? А то этот старый забулдыга обмусолит всю ее своими губищами. Ишь как он их раскатал.
Его дружок рассмеялся, пригубив из своей бутылки.
– Я сейчас, – подмигнул Харли.
Он соскользнул с табурета и не вполне твердой походкой направился к сетчатой двери. Пикап стоял за магазином. Оставлять его возле дороги Харли не любил: срок действия номерных знаков пару лет назад истек. Не хватало, чтобы какой-нибудь коп стал докапываться. Шаркая ботинками по пыльному гравию, Харли направлялся к пикапу.
Он распахнул водительскую дверцу и влез на подножку, где, перегнувшись через сиденье, стал рыться в бардачке. Там у него должна была остаться по меньшей мере пара пачек. В свое время он запасся, купив несколько блоков – как раз когда они бросили свой карьер и перебрались в город.
– Эй… – послышался за спиной тихий голос.
Харли поднял голову и оглянулся. Там снаружи стоял какой-то мужик.
– Ну? – зыкнул он в пьяной воинственности. – Какого хера надо?
На лице того типа появилась тень улыбки.
– Ты меня узнаешь?
Харли выпрямился на подножке пикапа, озадаченно уставившись на парня. Где-то…
Глаза его расширились.
– Ох ё. Да… – промолвил он в изумлении. – Что-то такое припоминаю…
Улыбка того типа стала шире и неприятней.
– Ну вот и хорошо, – сказал он все с той же вкрадчивостью. – Я на это и надеялся.
Протягивая руку к дверце, он сделал шаг к пикапу.
* * *
В павильончик доносился назойливый гудеж клаксона. Успевший заглотить с полбутылки «Бада» приятель рассказывал своей собеседнице через прилавок о том, как повязали его вторую жену, прямо у сцены придорожного кафе близ Спокана: кажется, кидалась в кого-то сырыми яйцами.
– Какого хрена… – приятель оборвал рассказ на полуслове и оглянулся в сторону двери. Клаксон снаружи по-прежнему натужно гудел. И гудел примерно так, как пикап Харли.
Приятель решил, что лучше все же сходить проверить. И с пьяным назиданием поднял палец.
– Я сейчас, – сказал он девахе. – Не уходи.
Снаружи павильончика гудение зазвучало громче. Приятель свернул за угол и на расстоянии увидел пикап с открытой дверцей, где за рулем сидел вроде как Харли (кто ж еще?). А несколько ближе кто-то шел обратно к павильончику, как будто после разговора с Харли возле пикапа.
Парень прошел буквально в шаге, даже не поглядев в его сторону. Повернув голову, приятель наблюдал, как парень усаживается в «корвет», припаркованный возле бензоколонки.
Кажется, он этого типа раньше уже видел, и даже вспомнил, где именно. Тогда этот тип, кажется, лежал, обмякнув, в кабине «дизеля» и выглядел так, словно ему хорошенько навтыкали. Причем настолько от души, что он через пару часов готов был отдать концы.
Мотор «корвета» басовито взревел, заглушая гудеж клаксона. Что примечательно, этот парень теперь выглядел нормально, за исключением одной вещи. Это была еще одна причина, по которой при виде лица того парня отвисала челюсть.
По одной его щеке, все еще влажно блестя, сбегала красная полоска, будто бы он только что пролил единственную кровавую слезу.
«Корвет» рванул из-за угла магазина, разбросав гравий при выезде на дорогу. Немой страх сжал сердце приятеля. Он повернулся и побежал к пикапу.
– Эй! Что, черт возьми, происходит…
Харли навалился на руль, уткнувшись лицом прямо в его центр. Его руки при этом были раскинуты по сторонам; именно из-за этого клаксон не смолкая гудел. Приятель остановился в нескольких метрах, ошеломленно уставившись на своего дружка. Что-то здесь было не так… Лицо Харли было неестественно опущено, словно бы он каким-то образом умудрился засунуть себе в рот рычаг коробки скоростей. А затылок Харли – все его волосы – были темные и жирно блестели; при этом сквозь них что-то проглядывало. Что-то – теперь приятель это видел – красное, густое и кашеобразное, усеянное с краев твердыми зазубренными осколками и изогнутое как разбитая чаша.
В эту секунду произошел последний толчок крови, и осколки, что были внутри черепа, отвалились, оставляя на лице и шее мокрые красные дорожки. А на подножку пикапа шлепнулся грубый треугольник кости с волосами.
Там, где только что был затылок Харли, торчал рычаг переключения, с эмблемой из хрома и пластика в липком подобии паутины.
– Че-орт!
Вместе с выпитым эта тошнотворная картина выбила у приятеля всю почву из-под ног. Он грузно опустился на землю, глядя на то, что сталось с Харли, и слыша – за миллион миль отсюда – все длящийся надсадный вой клаксона.
* * *
Ветер холодил на щеке влагу, и Майк потер ее одной
