и запирание дверей. Теперь мы с Лили делаем это без разговоров и объяснения причин. Но с учетом того, что на задней стороне дома окна почти ничем не закрыты и что неподалеку проходит общественная дорога, мы как никогда чувствуем себя на виду. К счастью, в этом году опали пока только первые листья и деревья скрывают нас от посторонних глаз. Другое дело, что здесь нет забора, нет физической границы, а значит, кто угодно может свернуть с дороги, пройти через лесополосу и попасть на наш задний двор.
На кухне включена только плита, но телевизор и компьютер Лили излучают свет. Мы также зажгли несколько свечей и включили камин. При других обстоятельствах было бы атмосферно и романтично.
В шум воды в раковине и грохот телевизора врывается резкий стук во входную дверь. Я поворачиваю ручку крана, но полностью остановить воду не получается, и в раковину падают крупные капли.
Шлеп… шлеп… шлеп…
Я поворачиваюсь, вытираю руки о полотенце и смотрю на Лили. Она тоже услышала стук, хотя наушники и приглушили его, и теперь пытается понять, что это. Потом снимает наушники и смотрит на меня сквозь полумрак.
– Ш-ш-ш… – Я прикладываю палец к губам. Замираю, как будто если не буду двигаться, то никто меня не заметит. Мы в задней части дома, и через передние окна нас не видно, но это не значит, что мы полностью скрыты от внешнего мира.
Первая мысль: если набраться терпения и не отвечать, то тот, кто за дверью, развернется и уйдет. Но стук повторяется.
– Кто-то пришел, – шепчет Лили. Теперь она тоже услышала стук и поняла, что он означает. В ее глазах испуг. Те, кто ни в чем не виноват, обычно не беспокоятся о таких вещах, но к нам с Лили это не относится.
– Как ты думаешь, кто это? – шепчет она.
– Не знаю.
– Что будем делать?
Я беру пульт и приглушаю звук.
– Дадим им минутку. Они уйдут, – говорю я, но неизвестный стучит уже третий раз и вдобавок звонит в звонок. Незваный гость не оставляет мне шансов.
– А если не уйдут?
– Оставайся здесь, – говорю я. – Пойду посмотрю, кто там. Может быть, ничего особенного.
Я выхожу из кухни. Иду через фойе к входной двери, перебирая возможные варианты: сосед; парнишка, продающий конфеты, чтобы собрать деньги для своей бейсбольной команды; курьер, доставивший посылку, которую нужно отдать под роспись. Я включаю свет в фойе, чтобы не было так темно, когда открою дверь.
Открываю. На крыльце полицейский. Я делаю глубокий вдох, говоря себе, что даже те, кто ни в чем не виноват, нервничают, когда к ним приходит полицейский. Эти парни в форме хороших новостей не приносят. Визит полиции означает, что либо у вас неприятности, либо кто-то умер.
Гость высок, и от него исходит ощущение угрозы. Я тоже не маленький, но он еще и крепкий, так что его плотная фигура полностью заполняет дверной проем. Лицо вытянутое.
– Кристиан Скотт? – спрашивает он, щурясь от света из фойе.
Он грозный. Я тоже высокий, но этот мужчина крепкий, а я не такой. У него широкая грудь, которая заполняет его форму и дверную коробку моего дома. У него вытянутое лицо.
– Да. – Я провожу ладонью по волосам. – Да, я – Кристиан Скотт. Все в порядке? Что-то случилось?
Мысли мечутся в поисках объяснения. Кто-то видел, как мы с Лили перегнали машину Джейка. Кто-то знает, что это я проник в дом Джейка и Нины в субботу или в понедельник, когда вернул ключ. Во второй раз я сделал все быстро и вроде бы не оставил следов. Но я могу ошибаться. Возможно, меня кто-то видел. Возможно, кто-то знает, что я был там.
– Ваша жена дома, мистер Скотт? – спрашивает он, заглядывая мне за спину. Я оборачиваюсь: Лили рядом нет. Она на кухне, где все еще темно и откуда доносится едва слышный голос комментатора баскетбольного матча. – Я рассчитывал поговорить с вами обоими одновременно.
– Да, конечно, – говорю я. – Сейчас я ее позову.
Приглашаю полицейского в дом. Мне не нравится, что он останется один в фойе, пока меня не будет, но не пригласить его было бы подозрительно, как будто мне есть что скрывать.
Он заходит и закрывает за собой дверь.
– Не торопитесь.
Лили сидит за столом, бледная, с растрепанными, падающими на глаза волосами. Она все слышала и теперь хватает меня за руку и шепотом спрашивает:
– Что ему нужно?
– Не знаю, – шепчу я в ответ.
Секунду-другую мы смотрим друг на друга, и каждый видит страх в глазах другого.
– Что делать, Кристиан?
– Успокойся. Глубокий вдох. – Я притягиваю ее к себе и чувствую, как колотится ее сердце. – Придешь, когда будешь готова. Все хорошо. Я об этом позабочусь.
Я возвращаюсь в фойе. Полицейский все еще стоит у двери со скрещенными на груди руками. Я бросаю взгляд на наручники и кобуру у него на поясе.
– Она сейчас выйдет. Позвольте спросить: что-то случилось?
– Мне нужно задать вам и вашей жене несколько вопросов относительно Джейка Хейза.
В животе у меня как будто завязывается тугой узел.
– Джейк? – Я произношу это так, словно пытаюсь вспомнить, кто это такой. У меня это хорошо получается – мое лицо принимает такое выражение, словно я физически пытаюсь вытащить что-то из памяти.
– Да. Джейк Хейз. Его жена – Нина Хейз.
– А, да. Конечно. Джейк. – Я киваю, как будто мой мозг только что установил нужные связи. Вскидываю бровь.
– Надеюсь, все в порядке? С Джейком ничего не случилось?
За спиной у меня появляется Лили. Я не слышу ее, но вижу, как полицейский переводит на нее взгляд и его поза меняется. Оглядываюсь: Лили все еще бледна, но выглядит лучше, чем несколько минут назад. Идет легко и беззвучно, потому что босиком. На ней обтягивающие легинсы и моя футболка. Футболка соскользнула с плеча, явив бретельку черного бюстгальтера.
– Лили. – Отступаю на шаг в сторону, и она становится рядом со мной. Я кладу руку ей на талию. – Офицер хочет задать нам несколько вопросов о Джейке Хейзе.
На ее лице никаких эмоций. Лили подыгрывает мне.
– Муже Нины, – поясняю я, как будто мы знаем Джейка только потому, что он муж Нины, как будто это не он занимает наши мысли все последние дни.
– Да, точно, – говорит она. – Джейк.
Теперь на ее лице проступает легкая озабоченность.
– Я работаю с его женой, Ниной Хейз, – говорит она полицейскому, который, похоже, несколько расслабился с ее появлением.
У нее это получается.
– Нина сказала мне, что Джейк
