что напугало мисс Мэрион Хаммонд прошлой ночью.
Руки Фей метнулись обратно, она выпрямилась.
– И, я боюсь, – продолжал Хэдли, – должен, предваряя вопрос, прояснить ситуацию. Не обращайте внимания на мой блокнот, мисс Сетон! Это неофициально. Я просто записываю то, что просил меня записать Фелл. – Его взгляд переместился на удостоверение личности у нее в руке. – Или вы отказываетесь отвечать на вопросы, мисс Сетон?
– Разве я когда-то… отказывалась?
– Благодарю вас. Так вот: с учетом того, что напугало мисс Мэрион Хаммонд…
– Я этого не делала!
– Вы, может быть, не всегда сознаете, – заметил Хэдли, – что именно делаете или как сказываются ваши поступки.
Голос Хэдли оставался столь же спокойным, пока он произносил все это.
– Однако! – прибавил он поспешно, и взгляд его сделался каким-то особо пронзительным, отчего глаза как будто увеличились. – Мы сейчас говорим не о вашей осознанной вине или невиновности. Я всего лишь стараюсь – надо ли уточнять? – прояснить всю картину. Как я понимаю, вы были последней известной нам персоной, видевшей Мэрион Хаммонд перед тем, как ее… напугали?
Фей в ответ быстро, загипнотизированно кивнула.
– Оставив ее в спальне целой и невредимой и в хорошем настроении, вы ушли в… в котором часу?
– Около полуночи. Я говорила об этом доктору Феллу.
– Ах да. Значит, так. Мисс Хаммонд успела к этому времени переодеться?
– Да. Она была в голубой шелковой пижаме. Сидела в кресле рядом с прикроватным столиком.
– Что ж, мисс Сетон! Спустя какое-то время в комнате мисс Хаммонд раздался выстрел. Вы помните, который был час?
– Нет. Боюсь, не имею ни малейшего понятия.
Хэдли повернулся к Майлзу:
– А вы не могли бы нам помочь, мистер Хаммонд? Все, включая самого доктора Фелла, кажется, имеют смутное представление о времени.
– Это как раз единственное, – ответил Майлз, – чем я могу вам помочь. – Он помолчал, припоминая всю сцену. – После выстрела я побежал наверх, в спальню Мэрион. Ко мне присоединился профессор Риго, спустя несколько минут подошел доктор Фелл. Профессор Риго попросил меня пойти вниз, простерилизовать шприц и сделать кое-что еще в кухне. Когда я пришел в кухню, было без двадцати два. Там на стене большие часы, и я помню, как посмотрел на них.
Хэдли кивнул.
– Значит, все случилось приблизительно около половины второго ночи или чуть позже?
– Да. Думаю, так и было.
– Вы согласны, мисс Сетон?
– Боюсь… – Фей пожала плечами, – я просто не помню. Я не обращала внимания на время.
– Но вы же слышали выстрел?
– О да. Я спала некрепко.
– После чего, как я понял, вы поднялись наверх и заглянули в дверь спальни?.. Прошу прощения, мисс Сетон. Боюсь, я не вполне уловил ответ.
– Я сказала: да. – Губы Фей отчетливо шевельнулись. Атмосфера прошедшей ночи в какой-то степени вернулась, об этом свидетельствовали ее участившееся дыхание и выражение глаз.
– Ваша спальня на первом этаже?
– Да.
– Когда вы услышали среди ночи выстрел, почему вы подумали, что звук донесся сверху? И из какой именно комнаты?
– Ну, скажем так: сразу после выстрела я услышала, как люди пробежали по коридору наверху. Звуки ночью разносятся далеко. – Первый раз Фей, кажется, была искренне сбита с толку. – Потому я заинтересовалась, что же случилось. Я встала, набросила халат, надела тапочки, зажгла лампу и пошла наверх. Дверь комнаты мисс Хаммонд была широко распахнута, внутри горел свет. Поэтому я подошла и заглянула.
– Что вы увидели?
Фей облизнула губы.
– Я увидела, как мисс Хаммонд полулежит на постели, держа пистолет. Увидела, как профессор Риго – его я знала раньше – стоит по другую сторону кровати. Я увидела, – тут она замялась, – мистера Майлза Хаммонда. Услышала, как профессор Риго говорит, что это шок и что мисс Хаммонд не умерла.
– Но вы не стали входить? И никак их не окликнули?
– Нет!
– Что было дальше?
– Я услышала, как кто-то, судя по топоту, ужасно тяжелый и неуклюжий, поднимается по парадной лестнице в конце коридора, – ответила Фей. – Теперь я понимаю, что это был доктор Фелл, который шел к спальне. Я погасила свою лампу и сбежала вниз по задней лестнице. Он меня не увидел.
– И что же там вас расстроило, мисс Сетон?
– Расстроило меня?
– Когда вы заглянули в спальню, – произнес Хэдли нарочито медленно, – вы увидели нечто, расстроившее вас. Что это было?
– Я не понимаю!
– Мисс Сетон, – пояснил Хэдли, откладывая записную книжку, которую раньше вынул из внутреннего нагрудного кармана, – я вынужден был задавать все эти вспомогательные вопросы только для того, чтобы подойти к одному-единственному. Вы что-то увидели, и это расстроило вас настолько, что позже вы в присутствии доктора Фелла извинялись перед мистером Хаммондом за устроенную, как вы сами выразились, сцену. Вы не были напуганы, ваши чувства вовсе не были вызваны страхом. Что же вас огорчило?
Фей развернулась к Майлзу:
– Вы рассказали доктору Феллу?
И Майлз удивленно на нее посмотрел:
– Что рассказал?
– О чем я говорила вам вчера ночью, – резко ответила Фей, переплетая пальцы, – когда мы были в кухне и я… я была не в себе.
– Я ничего не рассказывал доктору Феллу, – отрезал Майлз с яростью, которой не понял сам. – Да и в любом случае – какая разница?
Майлз отошел от нее на пару шагов. И натолкнулся на Барбару, которая тоже попятилась. На долю секунды, когда Барбара повернула голову, он с удивлением заметил на ее лице выражение, окончательно сломившее его. Взгляд Барбары уже какое-то время был сосредоточен на Фей. И в ее глазах, постепенно разрастаясь, отражалось изумление и что-то еще, пусть не неприязнь, но что-то весьма близкое к неприязни.
Если и Барбара на нее ополчится, подумал Майлз, можно сразу переложить все дело на плечи адвоката и ретироваться. Но ведь Барбара не может – только не она – ополчиться на Фей! И потому Майлз продолжил борьбу.
– Я бы не стал отвечать ни на какие вопросы, – заявил он. – Если суперинтендант Хэдли здесь неофициально, у него нет никакого чертового права предлагать какие-то сделки и намекать на некие серьезные последствия, если ему не ответят. Расстроена? Да любой был бы расстроен после того, что случилось вчера ночью. – Он снова взглянул на Фей. – В любом случае все, что вы мне сказали: вы увидели что-то, чего не замечали раньше, и…
– Вот! – выдохнул Хэдли и хлопнул своим котелком по ладони левой руки. – Мисс Сетон увидела там что-то, чего не замечала раньше! Именно так мы и думали!
Фей жалобно вскрикнула.
– Почему же вы не хотите рассказать нам, мисс Сетон? – увещевал Хэдли весьма убедительным тоном. – Почему не сделать полное признание, как вы и намеревались? Если на то пошло, почему бы не отдать этот портфель, – он как будто невзначай указал на него, – вместе с двумя тысячами фунтов и всеми прочими вещами,
