class="p1">В моей голове живо встал омерзительный антураж той ночи.
Побледневшее лицо Цунэхито Фурукавы, когда я зашел к нему в комнату на втором этаже незадолго до одиннадцати вечера. Мрачное выражение лица человека, мучившегося от того, что из-за финансовых трудностей он не мог приобрести горячо любимые картины Иссэя… Притворяясь, что сочувствую ему, я зашел к нему за спину и обвил веревкой его шею.
Он быстро испустил дух.
Я восстановил дыхание, закрыл дверь на замок и приступил к следующей части.
Необходимо было расчленить тело, чтобы затем сжечь его в мусоросжигателе. Кроме того, Фурукава должен был исчезнуть как виновный в краже картины. Однако, даже если прятать его в том же подвале, было слишком опасно перемещать труп по дому в таком состоянии.
Сначала я снял с него одежду и положил в заранее приготовленные черные пакеты. Затем я тоже разделся (чтобы потом смыть кровь) и отнес труп в ванную. Я включил холодную воду (горячую я не использовал, так как боялся, что кровь свернется и прилипнет к ванне), разрезал плоть ножом, а открытые кости разрубал топориком…
Я был весь покрыт брызжущей серой[12] кровью и, задыхаясь от ее запаха, за полтора часа закончил с расчленением тела.
Каждую часть я положил в отдельный пакет и затем выбросил в темноту за окном комнаты. Там продолжал бушевать дождь, а прямо внизу находилась комната № 3, в которой остановился профессор Мори. Я решил, что если он снял слуховой аппарат и лег в кровать, то он не сможет ничего услышать, учитывая его проблемы со слухом. И даже если бы он что-то услышал за окном, то все равно не смог бы разглядеть черные пакеты в этой темноте.
Я тщательно отмыл ванну от следов крови и остатков плоти, помыл свое грязное тело и переоделся. Я использовал благовония для устранения запаха только потому, что случайно увидел коробку с ними на столе. В противном случае я собирался разбить в ванной бутылку с одеколоном или что-то подобное.
Я прокрался в темный коридор, борясь с тошнотой. Затем подал знак Юриэ в башенной комнате с помощью карманного фонарика…
* * *
– Юриэ-сан получила сигнал, спустилась с башни и сняла со стены картину в северном коридоре. Затем она спрятала ее в лестничной комнате. Это было нужно для того, чтобы пропажу картины обнаружили после «побега» Фурукавы. Она открыла заднюю дверь, чтобы указать на существование беглеца, а затем пошла в комнату Киити и сообщила ему об этом. Вот так начался переполох из-за пропажи картины, и «исчезновение» Цунэхиты Фурукавы успешно направило следствие по ложному следу.
Масаки знал, что Киити не захочет активного вмешательства полиции. Ему также стало известно из вечернего звонка полиции, что дорога из города пришла в негодность. Он еще размышлял о том, что при необходимости можно повредить телефонную линию, чтобы как можно сильнее задержать прибытие полицейских. К тому же Масаки, зная о чувстве долга Киити, хорошо просчитал, что, если он попросит предоставить все ему, тот не сможет отказать. Юриэ-сан солгала, что увидела кого-то за дверью, а Масаки притворился, будто погнался за Фурукавой. Он сказал Киити ждать его в комнате и выскочил наружу, а затем добежал до второго крыла и отнес к задней двери пакеты с частями трупа, которые бросил в заросли кустарника. Потом отнес расчлененное тело Фурукавы в подвал и сжег его в мусоросжигателе. Однако что же он сделал после того, как создал впечатление, что там его тело? Не пропавшего Фурукавы, а его, Масаки. Закончив с этим, куда он пошел? На этом этапе очень легко связать пропавшего Синго Масаки и нынешнего Киити Фудзинуму. Маска, перчатки, коляска, хриплый голос, сообщник-жена… Тут удачно подобрались все условия, чтобы сделать подмену человека возможной.
Симада молча обернулся ко мне.
– Боже, только подумайте. Ты решил стереть свою личность, которая уже была замарана в стольких непростительных преступлениях, и к тому же прибрать к рукам все: красивую Юриэ-сан, этот дом, имущество в нем, включая коллекцию картин Иссэя Фудзинумы. Твоя цель состояла в том, чтобы предать забвению человека по имени Синго Масаки и переродиться как Киити Фудзинума. Уверен, тут была и жажда мести Киити, которого ты считал виновным в том, что твоя жизнь покатилась по наклонной. Скорее всего, после того как Киити разрешил тебе остаться здесь в апреле прошлого года, ты сблизился с Юриэ-сан как мужчина с женщиной. А затем придумал весь этот план, воспользовавшись помощью девушки, которая испытывала к тебе чувства.
Ты обратил внимание на внешность и образ жизни Киити. На людях он всегда скрывал лицо под маской, ни с кем почти не встречался, весь год жил взаперти в этом особняке. Кардинально в телосложении вы не отличались, поэтому возможно было бы убить его и занять его место. Об этом ты думал. Ты тщательно наблюдал за особенностями Киити – его манерой говорить, привычками и повседневными действиями – и пришел к выводу, что если сможешь его имитировать, то сможешь стать им. Однако было две большие проблемы. Первая из них – существование Фумиэ Нэгиси. На ней лежали все обязанности по уходу за Киити, начиная от мытья головы и заканчивая медицинским уходом. Ее не было смысла пытаться обмануть. Поэтому ты решил, что ее необходимо убить. Если бы она погибла, дальнейший уход можно было бы поручить Юриэ-сан. Единственным человеком, которого надо было держать в уме и перед которым нужно было играть роль, был Курамото-сан… Все верно, Масаки-сан?
* * *
Да… Я думал, что смогу одурачить гостей, которые приезжают всего раз в год, маской, перчатками, халатом и хриплым голосом Киити. Я решил, что, говоря минимум слов, смогу обмануть этого Курамото, который, уверен, считал себя, а не Киити, истинным хозяином Дома с водяными колесами. Единственной проблемой была эта назойливая домработница.
Когда Фумиэ Нэгиси поднялась убраться в башенной комнате, Юриэ сообщила ей о прибытии гостей и передала ей, как мы и договаривались, следующее: «Синго Масаки хочет с вами кое о чем посоветоваться. Пожалуйста, подождите здесь».
Я смог завоевать ее доверие, рассказывая про занятия с Юриэ. Она приняла за правду слова Юриэ, поэтому, закончив уборку, она осталась в комнате и ждала меня.
Когда Курамото вернулся из второго крыла в основное и зашел на кухню, я прокрался в столовую и поднялся в башню. Я использовал лифт, потому что у меня было предчувствие, что Курамото вот-вот пойдет из кухни в столовую, и мне хотелось спрятаться как можно быстрее.
Фумиэ с подозрением отнеслась к
