Это показалось мне очень странным. Немного поговорив с ним, я пошел домой.
– В котором часу?
– В девять или десять часов, я точно не помню.
Допрос продолжил Фэн Гоцзинь:
– Во сколько Цинь Тянь уехал этим утром? Куда отправился? Говорил что-нибудь перед уходом?
Вэй Чжихун ответил, что Цинь Тянь только сегодня утром вышел из полицейского участка и сразу же отправился к нему на рынок. Он сказал, что ему нужна машина, а больше ничего не сказал.
– Если он не рассказывал, то ты и не спрашивал? Разве ты ему не начальник?
– Ну, может быть, ему надо было доставить товар… Я не стал расспрашивать. Его и так задержали на столько дней… Может, это имело отношение к Хуан Шу.
Фэн Гоцзинь молча буравил взглядом Вэй Чжихуна, затем закурил еще одну сигарету, на этот раз поделившись с ним. Вэй Чжихун тяжело вздохнул. Его пугал пристальный взгляд Фэн Гоцзиня.
– Я сказал все, что знал, честно.
Фэн Гоцзинь покачал головой:
– Нет, не все. Есть еще что-то.
– Нет. Правда, больше ничего нет.
– Ты боишься Цинь Тяня?
– С чего это мне его бояться?
– Ты ведь раньше приставал к Хуан Шу, верно? Иначе откуда ты ее знаешь и беспокоишься, что тебя арестуют? Ты боишься, что Цинь Тянь убьет тебя за это, верно?
Вэй Чжихун замолчал. Похоже, что Фэн Гоцзинь угадал. Затем, под непрерывными расспросами Лю Пина, задержанный наконец признался, что у него были свои виды на Хуан Шу. По его словам, это началось примерно полгода назад. Хуан Шу часто приходила в кирпичный домик к Цинь Ли, молодые люди там встречались. Однажды он увидел, как Хуан Шу сама открыла дверь ключом, когда Цинь Ли еще не пришел. Он последовал за ней и попытался ее облапать. Потом пришел за товаром Цинь Тянь. Увидев все это, сильно избил его и предупредил кое о чем.
– Что тебе сказал Цинь Тянь? – спросил Фэн Го-цзинь.
Голос Вэй Чжихуна стал тише:
– Он сказал, что если я еще раз прикоснусь к Хуан Шу, то он убьет меня.
– Он избил тебя и сказал, что убьет… Неужели ты не посмел прогнать его? А еще говоришь, что ты его не боишься?
Вэй Чжихун сглотнул:
– В конце концов он работает на меня почти три года, он очень сообразительный… Кроме того, вы никогда не видели этого парня. Я не смею смотреть ему в глаза. Когда-то он дрался с другими владельцами ларьков на рынке и пырнул кого-то ножом. Если б я действительно его уволил, боюсь, что он точно убил бы меня.
– Ты и сам хорош! Разве ты не приставал к Хуан Шу?
Вэй Чжихун ответил, немного смутившись:
– Всего один раз, правда, только в тот раз… Я не имею ровно никакого отношения к ее смерти.
Фэн Гоцзинь велел Лю Пину показать Вэй Чжихуну записи камер видеонаблюдения. Тот опознал Цинь Тяня за рулем микроавтобуса. Лю Пин позвонил на номер мобильного телефона Цинь Тяня, который назвал Вэй Чжихун, но аппарат был выключен.
Незадолго до окончания допроса Вэй Чжихун внезапно проявил инициативу и упомянул, что в тот день, когда он отправился в отделение дорожной полиции, чтобы забрать машину, обнаружил пятна крови в грузовом отсеке микроавтобуса и на рулевом колесе. Но цвет пятен был темный, и их было совсем мало.
– Ты уверен? – спросил Фэн Гоцзинь.
– Несомненно, что это была кровь, но неясно, человеческая ли.
Фэн Гоцзинь спросил, почему это сразу не вызвало у него подозрений. Вэй Чжихун ответил, что он попросил Цинь Тяня сходить на скотобойню, чтобы забрать партию свинины – в то время там была большая партия. Покупатель торопился, а человек, который доставил товар, попал в больницу.
– Цинь Тянь никогда раньше этого не делал. Он был очень чистоплотный. Иногда он помогал мне присматривать за прилавком, но никогда не притрагивался к мясу. Я думал, он неуклюжий… Повсюду была свиная кровь, так что я не придал этому особого значения.
Лю Пин спросил его, чего еще он не сказал. Вэй Чжихун в свою очередь спросил:
– Товарищ полицейский, неужели Цинь Тянь убил кого-то в моей машине?
– Убил или не убил, но машины у тебя больше нет, так что не задавай вопросов, пока тебе не разрешат.
– Но я же признался… Разве я не заслуживаю снисхождения?
Фэн Гоцзинь и Лю Пин не могли понять, почему Цинь Тянь не бросил машину и не сбежал в ту ночь, когда нашли тело, но на этот раз у них наконец появился ответ. Потому что в машине оставалась кровь, независимо от того, принадлежала ли она Хуан Шу. Если полиция нашла бы пустую окровавленную машину в тупике, это было бы еще опаснее. Поэтому Цинь Тянь вернулся к ней после того, как выбросил тело, и поспешно замыл бо́льшую часть пятен крови. Он был задержан как пьяный водитель и таким образом избежал других подозрений. Лю Пин пришел к выводу, что Цинь Тянь решил рискнуть в тот момент, когда увидел, что дорожная полиция останавливает машины. Фэн Гоцзинь, кивнув, сказал:
– Его младший брат – гений, да и сам он действительно неглуп… Это была вынужденная мера.
Лю Пин запер Вэй Чжихуна с человеком в кожаной куртке. Тот просидел на корточках целую неделю. Когда у вас есть что поесть и попить, такая жизнь, должно быть, легче, чем прозябание на улице. Со стороны могло показаться, что он больше и не планировал выходить на улицу. Иногда Кожаная Куртка казался разумным, а иногда – дураком; то говорил, что купил нижнее белье сам, а то – что его кто-то ему подарил. Лю Пин и другие сотрудники были раздражены его поведением. В любом случае он должен был оставаться в изоляторе, пока дело не будет закрыто.
Как только Вэй Чжихун вошел, глаза Кожаной Куртки загорелись, и он сказал:
– Я видел тебя, это ты отдал мне одежду.
Лю Пин был застигнут врасплох. Вэй Чжихун рассердился:
– Не говори глупостей, черт возьми, я тебя не знаю!
Кожаная Куртка покачал головой, некоторое время смотрел на Вэй Чжихуна и наконец произнес:
– Да, это не ты… А ты кто?
У него опять начался приступ, и это беспокоило Лю Пина.
На обратном пути в кабинет он увидел, что в комнатах почти никого нет. Да, на этот раз борьба с мафией будет жестокой… Опять внезапный рейд. Начальник управления Цао собирался привлечь к этой операции и его, но Лю Пин отказался. Фэн Гоцзинь теперь как «генерал без армии»… Сяо Дэн еще молод, а у него уже
