Хаулин Вулфа заполнил пространство, тяжелое человеческое присутствие поползло по стенам. Айч стоял по центру ковра, прислушиваясь. Трека он не узнавал; слова почему-то утратили всякий смысл, словно были уже не на английском, а просто завыванием и стонами; злобным горем животного.
Тут наружу прорвался его собственный гнев. Пяткой ладони он хлопнул по кнопке извлечения и выхватил заряженную туда кассету. Что-то зацепилось за край механизма; вслед за кинутой через всю комнату кассетой полетел серпантин блесткой коричневой ленты. Тишина ощутимо давила на уши.
Айч плюхнулся на диван, руку с пистолетом свесив через подлокотник. Вспышка гнева начала уже остывать. С этого ракурса были видны только ноги неживого Чарли. Уже не так плохо.
Через пару минут Айч снова встал и подошел на это дело посмотреть. От первого взгляда, от потрясения, внутри все перевернулось. Стоя на краю пропитанного кровью участка ковра, он изогнул шею, чтобы лучше видеть.
Смотрелось так, будто кто-то, вооруженный молотком и зубилом, расковырял всю переднюю часть черепа сукиного сына. Из красного месива торчали обломки костей.
А на живот Чарли было накинуто что-то, похожее на тряпку.
Айч наклонился и воспользовался стволом «даймондбэка», чтобы ее поднять.
Кажется, рубаха; ткань порвана; незапятнанным осталось ровно столько, чтобы различить: когда-то она была зеленой. Айч подвесил ее на стволе перед собой, изучая. Без воротника, с короткими рукавами; роба больничного персонала. А к нагрудному карману еще и пришита бирка с именем. Тот, кто угрохал Чарли, с тем же успехом мог бы подписать свою работу жирным фломастером.
Имя на бирке Айчу даже не нужно было читать. Он бросил эту кровавую тряпку и вернулся в спальню. Из того же ящика, где хранился «даймондбэк», он достал конверт с полароидными снимками. Под верхним фото (откинувшийся на спинку сиденья чернокожий паренек без половины башки) он нашел то, что искал.
На снимке виднелась сухая бурая почва и спутанные желтоватые травы в углу. А прямо в центре лицо Майка в синяках и ссадинах. Снимок захватил верхнюю треть рубашки; на ней виднелась бирка с именем и прорехи на зеленой ткани.
Стоя у открытого ящика и разглядывая «полароид», Айч кивнул сам себе. Он не знал, как ублюдок все это провернул – как он все еще жив, – но надо отдать ему должное. Подобная хрень вызывала у Айча восхищение.
Через плечо он оглянулся на дверной проем спальни. Там виднелась одна из вытянутых рук Чарли. Айч поводил снимком по пальцам другой руки.
И покачал головой. Хотя лично Майк мог этого и не делать. К этому просто не было посыла.
* * *
К тому времени, как Майк вернулся к старой клинике, уже близилось утро, первые лучи которого показались из-за холмов. Еще с дороги он заметил мотоцикл Дута, припаркованный перед зданием. Мотор Майк заглушил, как только сделал поворот, и дальше подкатывал бесшумно, используя инерцию автомобиля.
Они его не услышали. Оба все еще спали, завернувшись в одеяла и в объятиях друг друга. Он стоял в дверях, молча их созерцая. А затем отступил назад и бесшумно вставил на место доски.
Осторожно спускаясь с веранды, он улыбался.
Приятно быть правым во всем. Предугадывать, что и как должно сложиться. Для начала, быть правым насчет нее – ну да это понятно, у нее выше пупка мозгов нет. Но паренек… «Мелкий гаденыш». Проходя вдоль фасада здания к сгоревшему крылу, он делал все, чтобы не прыснуть смехом. Оказавшись снова внутри, возле каменной ванны он опустился на колени и с поворотом головы вслушался. Линди и паренек по-прежнему доверчиво спали – он это знал. Мог это сказать наверняка: с каких-то пор его слух обострился, улавливая каждое, даже самое слабое, шевеление в воздухе.
Они не знали. Еще бы, друг у друга-то в руках. Да еще после соития. Таким, как они, этого было достаточно.
Он повернул кран, из которого потекла темная струйка. Вначале совсем тоненькая, затем потолще, разбрызгиваясь по камню внизу. Он подставил под струю ладони. В скудном свете выложенной кафелем комнаты вода блестела и словно танцевала на его запястьях.
В горло она скользнула бесформенным живым существом, и он, запрокинув голову, стал пить из сведенных ладоней.
Коленопреклоненный, с закрытыми глазами, он начал раскачиваться как в трансе. С дрожащих губ срывался тихий напевный звук.
Это было нечто большее, чем любовь. Это было причастие.
22
Чтобы она не отстранялась, он удерживал ее за руки.
– Ну давай же! – с жаром убеждал Дут.
Они стояли на коленях поверх мятых одеял, лицом друг к другу.
– Можно ведь просто уйти. Необязательно все время околачиваться здесь. – Он приопустил лицо, пытаясь заглянуть ей в глаза. – Мы ведь не на привязи. Тебе необязательно оставаться… с ним.
Она тряхнула головой, отбросив с глаз волосы. В ее пристальном взгляде закипал угрюмый гнев.
– Да? По-твоему, это так просто? – Линди издала колкий, презрительный смешок. – Ты, наверное, думаешь обо мне заботиться, содержать? Доставать то, что мне нужно?
Она упрямо вырвала свои руки из его хватки. Дернулась вбок, затем снова выпрямилась, поддернув по полу чемодан. Из-под откинутой крышки она достала двойную горсть оранжевых цилиндриков и стеклянных флакончиков.
– Ты собираешься добывать мне это? Да? – Линди поднесла их к лицу Дута. – То, как может Майк…
Он выбил эту цветную дребедень из ее рук, и та рассыпалась по полу. Один флакон кокнулся о стену, и в углу образовалось мокрое пятно.
– Это дерьмо тебе не нужно.
Линди молча взирала на него. Теперь ее лицо выглядело старым, кожа потускнела и обтянула кости.
– Да что ты знаешь, – устало улыбнулась она наконец. – Что ты, черт возьми, в этом петришь? Ты, глупый мальчугашка. Ты и понятия не имеешь, каково это.
Отвернувшись, она порылась в одеялах, нашла свою сумочку, достала сколько-то денег и впихнула ему в руку.
– На. Сгоняй за едой и всякой там хренью. Выпить что-нибудь прихвати, что ли.
Она опустилась обратно на одеяла, положив голову на руку.
Дут секунду-другую смотрел, а затем смял деньги в кулаке, поднялся на ноги и потопал прочь, чувствуя, как его собственное лицо сводит от гнева. На выходе из здания злость улетучилась, сменившись удивлением. Чего Дут не ожидал, так это увидеть там «корвет». Машина была пуста. Он дотронулся до капота: холодный. Значит, стоит уже какое-то время.
Так что Майк должен быть где-то неподалеку. Кулаки у Дута нервно сжались, когда он из-за корпуса «корвета» вышел на открытое место. «Может быть, он нас видел»… Дут медленно повернулся на каблуках, осматриваясь
