косточки глупой девчонке.
Так что на этот раз, кроме Тимофея, которого Варвара разбудила, прибежав домой, и сама рассказала ему, что повыдёргивала нахалке все косы, о происшествии никто не узнал.
Тимофей же сказал жене:
— Уймись, Варвара! Не скандаль. Я люблю тебя одну. А Тайка глупая ещё, перебесится и успокоится.
— Я ей ещё и ноги повыдёргиваю, — пригрозила Варвара, поворчала ещё немного и успокоилась, устроившись под боком мужа.
Таисии же было не до сна! Варвара нанесла большой ущерб её шевелюре, выдернув несколько прядей. Мало того что девушка лишилась волос, ещё и болевой шок испытала. На голове остались кровавые проплешины. Пришлось прижигать их перекисью водорода.
Таисия перевязала голову платком, бабушке она сказала, что уши простудила. Наутро позвонила на работу в теплицу и сказалась больной. Начальница ей поверила и велела:
— Лечись.
Весь следующий день Таисия пролежала в постели, отказываясь от еды, которую приносила ей не на шутку встревоженная бабушка. Ближе к вечеру она насилу уговорила внучку выпить куриного бульона и съесть крылышко.
Кожа головы к этому времени болеть у неё перестала. Зато сердце заболело ещё сильнее. Таисия ругала себя на чём свет стоит, как могла она купиться на записку. Ведь почерка Тимофея она не знала, так отчего же сразу поверила, что это он вызвал её на свидание? А Варвара! Какова змеюка! «Ну, погоди, — думала Таисия, — всё равно я уведу у тебя Тимофея! Уведу», — твердила она сквозь зубы. Хотя как это сделать, она представления не имела.
Из дома Таисия вышла только через неделю. Она с трудом уложила волосы так, чтобы не было заметно проплешин. И, как назло, встретила на улице гордо вышагивающую ей навстречу Варвару. Та, будучи ростом ниже Таисии, умудрилась глянуть на соперницу сверху вниз и презрительно фыркнула. Таисия еле удержалась, чтобы не выцарапать Варьке глаза. Она быстро прошла мимо, её буквально трясло от боли и обиды.
— Ты чего такая? — спросила её начальница.
— Не до конца выздоровела, — ответила Таисия, едва сдерживая слёзы.
— Может, домой пойдёшь? — проявила заботу начальница.
— Нет, нет, мне тут с огурцами да с укропом лучше, — ответила Таисия почти искренне.
Так и ходила Таисия как в воду опущенная.
Хорошо ещё, что не ославленная. Михалыч молчал, как в рот воды набрал. Жалел дурочку. А Варваре рот раскрывать запретил Тимофей.
— Сама подумай, — внушал он жене, — зачем нам нужно, чтобы о нас сплетничали.
Варвара хоть и дулась, хоть и ревновала мужа, но прислушалась к его словам.
Глава 3
В тот день Таисия задержалась на работе. Им нужно было непременно собрать сегодня все молодые, хрустящие огурцы, пока они не перезрели и не загрубели. Завтра, в пять утра, должна была прийти машина, которая отвезёт их в торговые точки города. Уставшей себя Таисия не чувствовала, она с удовольствием прошлась через луг, вдыхая ароматы разнотравья. До неё уже доносилось ворчание припозднившихся пчёл. «Вот трудяги, — машинально подумала девушка, — хоть бы успели до закрытия своего улья. Или у них там всю ночь вход свободный?» Этого Таисия не знала. Она вышла на тропинку, ведущую к дому, и её слабое беспокойство за пчёл улетучилось без следа. Подойдя поближе, она услышала, что бабушка с кем-то разговаривает, сидя на крыльце. «С кем это она?» — промелькнуло в голове Таисии, и она, сама не зная почему, спряталась за угол и стала подслушивать.
Она почти сразу узнала голос соседки Ефросиньи Фёдоровны Скалочкиной, или, как все звали её в деревне, тёти Фроси.
— У тебя корова хорошо доится? — спросила тётя Фрося.
Бабушка охотно ответила:
— Дай бог каждому такую коровушку, как наша Милочка.
— А моя-то Лизонька захворала, — пожаловалась Ефросинья.
— Чем же это? — забеспокоилась бабушка.
— Кто его знает, — горестно отмахнулась соседка. — Ветеринара вызывала, сказал, что ничего страшного. Пообещал, что на ноги быстренько её поставит, ну, в смысле, на все четыре копыта, как он сам выразился.
— Раз Палыч обещал, то так и будет, — стала утешать соседку бабушка.
— Да кабы Палыч! — воскликнула та. — Палыч-то приболел. Приехал молодой! Тот, который по проекту-то новому, земский доктор, что ли.
— Земский доктор людей лечит, — поправила соседку бабушка.
— А этот, значит, скотину! Но всё равно, ему дом выделили! И деньги!
— А, припоминаю, Сан Саныч вроде. Палыч о нём говорил. Хвалил. Радовался, что ему помощь прислали.
— Может, он и не плох, — неуверенно возразила ей Ефросинья, — только не верю я ему!
— Это ещё почему? — удивилась бабушка.
— Да потому, — сердито отозвалась соседка, — что может этот молодой парень понимать в колдовстве!
— В каком ещё колдовстве? — В голосе бабушки прозвучали нотки раздражения.
— А в таком! На мою корову навели порчу! — выпалила Ефросинья.
— И кто же это удосужился так навредить тебе? — На этот раз голос бабушки прозвучал насмешливо.
— Ты вот, Никаноровна, просидела всю жизнь в своей библиотеке, — укорила бабушку соседка, — и жизни не знаешь!
— А ты, я смотрю, знаешь, — рассердилась бабушка, — дожила до седых волос! В церковь вон ходишь, а несёшь всякую ахинею!
— Мой возраст и моя вера тут ни при чём, — не на шутку завелась соседка, — все знают, что Феофания ведьма! Ей раз плюнуть не только на корову порчу навести, но и на человека!
— Не говори глупости! — одёрнула Ефросинью бабушка. — Феофания травница! Собирает травы и лечит ими.
— Травница она, как же! — передразнила соседка. И спросила: — Чего же она тогда в такую глушь забилась? Жила бы, как все честные люди, в деревне. А она нет! В чащобе затаилась!
— Там ей травы удобнее собирать, — попыталась встать на защиту Феофании бабушка.
— Как же, травы! А зачем же к ней, по-твоему, девки бегают?
— Откуда мне знать, — ответила бабушка.
— Так вот, Вера, если ты не знаешь, то и не говори!
— А ты знаешь?
— Конечно знаю! Бегают к ней савраски, чтобы она им жениха присушила!
— И что же, присушивает? — рассмеялась бабушка.
— Знамо дело, присушивает, — сердито ответила соседка. И добавила: — А которые греховодницы, так им Феофания и от нежеланного плода помогает избавиться.
— Не бреши! — в сердцах вырвалось у бабушки.
— Вот тебе крест, что не брешу! — истово перекрестилась Ефросинья.
— Как ты можешь! — возмутилась бабушка, плюнула и ушла в дом.
— Ты, Вера, всегда была чистоплюйкой! — крикнула вслед бабушке соседка. — Такой и останешься! А я зарок себе дала: если корова моя не поправится, пойду ночью в чащобу и сожгу ведьмину избу!
Ответа она не дождалась и, что-то ворча себе под нос, отправилась восвояси.
А Таисия подошла к крыльцу, села на него и призадумалась. Через некоторое время она пришла
