страха, что она выбежит на дорогу. Но она быстро сделала свои дела и прибежала обратно, жаждая внимания.
– Знаю, бусинка. Мамочка не хотела оставлять тебя одну так долго, – сказала я, поднимаясь обратно в квартиру. Она недовольно на меня посмотрела, когда поняла, что я не останусь. – Прости. Я вернусь, как только смогу.
Чувствуя ужасную вину, я закрыла дверь и поспешила в магазин.
Рид говорил по телефону и жестом подозвал меня к главному входу.
– Подкрепление едет. Пока мы ждем, я должен задать пару вопросов, – сказал он, завершив звонок.
– Я ничего не знаю, – ответила я, изо всех сил стараясь не смотреть на тело.
– Расскажи мне подробно, что произошло, – спокойно попросил он. – Как ты нашла тело?
– Когда я вернулась из боулинга, я хотела заскочить за вязанием, перед тем как выпустить собаку. Я припарковала машину на обычном месте за магазином, поэтому зашла с черного хода и включила свет только в подсобке. Я пошла к кассе, чтобы забрать сумку с вязанием из-под прилавка, и споткнулась о тело. Подумав, что это манекен, который забыла убрать Шармейн, я включила свет в зале и… – От воспоминаний затряслись руки, а голос непроизвольно подскочил на пару октав. – И я поняла, что это настоящий человек!
– Ты касалась тела или двигала что-то на месте происшествия? – спросил он.
– Ну да, – неохотно призналась я, уже нормальным голосом. – Я перевернула женщину, чтобы проверить пульс и дыхание. Тогда я и заметила, что из глаза торчит спица. – Он удрученно вздохнул, и я поспешно добавила: – Потом я сразу позвонила тебе.
Послышался звук приближающихся сирен, а Рид продолжал засыпать меня вопросами.
– Ты узнала жертву? А спицы? Ты можешь определить, кому они принадлежали?
– Она выглядит знакомо, но я не знаю ее имени. Может, приходила в магазин или я просто видела ее в городе. Сейчас для меня здесь все незнакомцы. А насчет спиц… – Я невольно вздрогнула. – Я их близко не рассматривала и не заметила отличительных черт.
В этот самый момент задняя дверь распахнулась и в магазин влетела Шармейн в ярко-розовом махровом халате и пушистых тапочках в виде поросят – с завитушками хвостиков на пятках.
– Мать честная! – ахнула она. – Она все-таки довела Клементину, и та ее убила!
Я уставилась на сестру в полном шоке.
– Что ты такое говоришь?
Клементину Паркер я считала второй бабушкой, ведь они с бабушкой Мэй всю жизнь были не разлей вода. В моем представлении она бы и мухи не обидела.
– Шармейн, стой, – сказал Рид, преграждая ей путь и не пуская дальше. – Что ты тут забыла? Это место происшествия, выйди, пожалуйста, на улицу.
– Берни написал мне сразу, как ты вызвал подкрепление. – Она расправила плечи и выпятила грудь, во взгляде читалось негодование. – Я владею половиной этого магазина и имею полное право здесь находиться.
– Не прямо здесь и не сию минуту, – невозмутимо ответил Рид. – Давайте все выйдем на улицу. Следственная группа уже подъезжает, а мне надо поговорить с криминалистами и судмедэкспертом.
Он подтолкнул нас обеих к черному ходу и приказал стоять на тротуаре за зданием, а сам пошел навстречу подкреплению.
– С какой стати ты обвиняешь Клем? – Я еле сдерживалась, чтобы не зарычать на Шермейн. Меня мутило от одной мысли о том, что моя сестра способна на такое. – И ты не удосужилась даже нормально одеться, прежде чем ввязываться в и без того кошмарную ситуацию?
Шармейн закатила глаза.
– Ты самой себе голову морочишь, если считаешь мой наряд нашей главной проблемой, Сэди Мэй. Никто не захочет приходить в магазин, где убили человека. Надо думать, как остаться на плаву, а не защищать возможную преступницу.
– Я совершенно не понимаю этого обвинения, – процедила я сквозь зубы. – С чего ты решила, что Клем…
– Я бы тоже хотел узнать, – перебил меня вернувшийся Рид.
– Ну, во-первых, там ее спицы, – Шармейн пожала плечами. – Я сто раз видела, как она ими вяжет.
Я фыркнула.
– Серьезно? Это твое доказательство? Спицы могут принадлежать кому угодно. Готова поспорить, у нас даже продаются точно такие же.
– Это не всё, – огрызнулась Шармейн и открыла было рот, чтобы продолжить, но Рид ее прервал.
– Шармейн, – спокойно произнес он. – Я полагаю, ты узнала жертву. Могла бы ты объяснить, почему Клементина – первая в твоем списке подозреваемых?
Шармейн довольно приосанилась от мысли, что ей известно то, чего не знаем мы.
– Мертвая женщина – это Руби Поттс. Она сама из Хмельвилля, из тех Годси, которые живут в Простецком овраге. Но лет пятнадцать назад она уехала и нашла богатенького мужа. Два года назад он ушел на пенсию, и они купили дом в Рассвет-Парке. Она была частью «Клубков и кубков» и постоянно у нас ошивалась. С тех пор как она вернулась в город, они с Клем беспрестанно собачились. – Шармейн нарочито закатила глаза. – Клем привыкла быть лучшей во всем, пока не объявилась Руби. А сегодня на выставке весенних цветов и вовсе был скандал: Клем обвинила Руби в том, что та испортила ее тюльпаны.
– Подожди, – сказал Рид. – Кто-то еще видел их ссору?
– Еще бы! – радостно воскликнула Шармейн. – Они не шептались, это уж точно, и в какой-то момент я подумала, что дойдет до драки. Но к сожалению, – она подмигнула Риду, – кто-то вмешался и оттащил Руби, пока не стало слишком поздно.
Я помотала головой. Умение моей сестры радоваться несчастьям других людей порой меня поражало.
– Мне все равно, враждовали они или нет. Я знаю Клем. Она бы не причинила зла другому человеку из-за дурацкого конкурса тюльпанов.
– Сэди, я понимаю, что ты инстинктивно хочешь защитить Клем, – сказал Рид. – Но моя задача – изучить все возможные варианты. Шармейн, ты можешь перечислить людей, которые могли видеть ссору между Клементиной и погибшей?
– Конечно, – ответила Шармейн, довольно улыбаясь. – Значит, со мной была Валь…
– Ты говоришь о Валери Эддардс? – спросил Рид. – Вы до сих пор лучшие подруги?
– Ага, – кивнула Шармейн. – Еще Хэнк Прайс. Он был судьей.
Знакомое имя. Хэнк Прайс владел магазином «Корм, фермерские товары и автозапчасти Большого Хэнка» и был одним из столпов общества.
– Кого ты еще помнишь? – спросил Рид.
– Дай подумать. – Шармейн постучала по подбородку пухлым пальцем. – Дороти Уилсон, конечно же, пришла поддержать Клем, а с Руби был Рэндольф Поттс, хотя ему, похоже, все было по барабану: и конкурс, и разборки. А кроме них еще вроде помню Тотю и того садовника. Уэйд или как там его?
– Ты имеешь в виду Тейта Тоттерсона? – спросил Рид.
– Да, Тетю Тотю, – она захихикала. Натурально захихикала, как будто в нашем магазине
