Это была сладкая ложь, ибо я никогда не видел никого из членов его семьи, кроме Изабеллы.
Она яростно закивала головой.
— Я понимаю, что семья была для него важна. Он любил Тедди; никто не мог любить сына сильнее. И он заступился за меня, когда никто другой этого не сделал. Видишь ли, поначалу никто не считал меня подходящей для Тедди парой.
— Почему? — я затаил дыхание в ожидании ответа.
На лице Изабеллы промелькнуло странное выражение, но она ответила:
— Моя мать была итальянкой.
Она произнесла это, как само собой разумеющееся; словно это признание должно было все объяснить. Возможно, так оно и было — по крайней мере, среди семейства Синклеров.
Но для Алистера этот факт не имел значения, и я поймал себя на мысли, что восхищаюсь им.
— Но теперь он исчез, ничего не сказав. Что за проблема может быть настолько ужасной, что он не доверил её мне?
— Не знаю. — Я задавал себе тот же вопрос, но пока не нашёл на него подходящего ответа.
— Проблема в том, что я всегда полагалась на него.
Я ничего не мог сказать, поэтому просто обнял ее и держал, пока она тихонько всхлипывала, оплакивая что-то драгоценное, утерянное теперь навсегда. Чтобы полагаться от кого-то, нужно полностью доверять этому человеку.
А Изабелла, вероятно, больше никогда не сможет верить Алистеру.
ГЛАВА 24
Архив юридических документов.
13:30.
Мне не удалось разыскать самого Алистера, но в тот день в юридическом архиве я был близок к тому, чтобы раскрыть часть его прошлого.
— Вы знаете, что ищете, сэр? — Джереми Джейкобс, двадцатичетырехлетний клерк юридической фирмы Джеймса Форда, который должен был мне помочь, серьезно посмотрел на меня. — То, что вы сказали архивариусу, прозвучало так, будто мы ищем пресловутую иголку в стоге сена.
— Так и есть, — усмехнулся я, — хотя у меня есть чуть больше информации, чем я поделился с архивариусом.
Чтобы попасть сюда, в огромное здание, где хранились архивные документы окружного прокурора, накопившиеся почти за сто лет, я рассказал на входе историю о деле анархистов, которое вёл судья Джексон.
Поскольку Дрейсон все еще был на свободе, никто не ставил под сомнение любое начинание, связанное с анархистами.
Джереми непонимающе посмотрел на меня, и я забеспокоился, справится ли он с поставленной задачей.
— Мы обычно не занимаемся уголовными делами, — сказал мне мистер Форд, — но Джереми — мой лучший работник.
— И давно он у вас работает? — уточнил я, обеспокоенный отсутствием у парня опыта.
Джеймс Форд только рассмеялся.
— Три года. Но не волнуйтесь: юриспруденция — это не то, что вы знаете. Это то, как хорошо вы открываете то, чего НЕ ЗНАЕТЕ. А исследовательские способности Джереми превосходны.
Теперь, когда мы с Джереми спустились в недра архива, мне оставалось только надеяться, что мистер Форд прав.
Мы оказались в пыльном, плохо освещенном подвальном помещении, где на металлических полках были сложены сотни коробок, содержащих тысячи старых папок.
— Нам повезло, — сказал Джереми, — что самые свежие материалы дел находятся прямо здесь. — Он указал на место у окна, которое было заметно светлее и чище, чем другие секции.
— К сожалению, нам нужны не свежие материалы. Я ищу дела почти тридцатилетней давности: с сентября 1877 по январь 1880 года, которыми занимался один из четырех адвокатов. — Я произнёс вслух имена.
У парня отвисла челюсть.
— Простите, детектив, но вы же не серьезно? Тридцать лет назад? Я думал, что ваши исследования связаны с делом Дрейсона.
Я проигнорировал его реплику и продолжил:
— Судья Джексон и трое его близких друзей начали работать в окружной прокуратуре в сентябре 1877 года. Мне нужно знать, над чем они работали. И я считаю, что во время поисков должно всплыть имя Леруа Сандерса.
— Он был обвиняемым по делу, которое они вели?
— Не могу точно сказать.
— А вы не пробовали проверить, есть ли дело «Народ против Сандерса»?
— Я бы так и сделал, если бы знал как. Я попросил своего коллегу проверить, и он заявил, что такого дела не было. Вполне возможно, что он солгал.
Джереми поправил очки в черной оправе.
— Я сейчас проверю, детектив.
— А пока не мог бы ты направить меня к материалам дел за сентябрь 1877 года?
— Конечно, сэр. — Он сверился со списком. — Нам нужно найти секцию номер триста тридцать пять.
— Эти материалы должны включать их личные записи, я прав?
— Да, сэр; если они вообще существуют.
Он показал мне соответствующую часть стеллажей, а сам поднялся наверх в поисках дела «Народ против Сандерса».
Я открыл ближайший к себе ящик и принялся листать бумаги.
Из досье стало ясно, что Хьюго Джексон занимал центральное место в зале суда — и к декабрю 1877 года ему было разрешено вести несколько легких дел в качестве ведущего обвинителя.
Ангус Портер тоже рано добился успеха; к 1878 году он был главным обвинителем по нескольким негромким делам.
Алистер же играл в офисе окружного прокурора другую роль. Как я вскоре понял, он был экспертом в разработке стратегии для самых сложных частей дел — инстинктивно понимая, какие доказательства будут наиболее убедительными для присяжных.
Судя по судебным записям, все хотели услышать совет Алистера. Он часто сидел за столом рядом с прокурором.
Но сам он ни разу не был главным обвинителем. Это выглядело так, словно он даже не пытался заполучить эту роль — и я задался вопросом, почему. Довольствоваться второстепенными ролями? Это было не похоже на Алистера.
Глядя на газетную иллюстрацию художника, который изобразил Алистера в двадцать пять, я понял, как странно было смотреть на Алистера через призму стольких лет.
Если я не знаю настоящего Алистера, то как я могу притворяться, что знаю его молодого?
Голос подошедшего из-за спины Джереми заставил меня вздрогнуть.
— Вот вы где, детектив. Держите, это заключение апелляционного суда по вашему вопросу.
Я не ожидал, что он вернется так быстро — и все же, быстро взглянув на свои карманные часы, я понял, что он ушел почти час назад. В этих бумагах легко потерять счет времени.
Джереми буквально сиял от гордости, когда вручил мне потрепанную коричневую папку.
— Апелляция по делу «Народ против Сандерса».
— Спасибо. А как насчет самого судебного разбирательства? — спросил я. Именно над этим делом должны были работать Алистер и остальные — и именно это дело интересовало меня больше всего.
— А вот это очень странно, сэр. Стенограмма полностью отсутствует. Несколько человек искали её на протяжении многих лет, согласно журналу архивариуса. Но она пропала с середины 1880-х годов. Боюсь, сэр, придется обратиться напрямую в апелляционный суд.
Значит, Алистер не солгал, но я не мог не задаться вопросом, имел ли он какое-то отношение к исчезновению стенограммы судебного заседания.
Я посмотрел на многочисленные ряды коробок.
— Я хочу посмотреть записи по делу, связанные с этим разбирательством. В апелляции сказано, когда рассматривали дело?
— В ноябре 1878 года. Я поищу нужную коробку, сэр, а вы пока ознакомьтесь с документом.
Я пробормотал слова благодарности и начал читать.
«Народ штата Нью-Йорк, ответчик,
ПРОТИВ
Леруа Сандерса.
Апелляционный суд Нью-Йорка.
Начато 17 июня 1879 года.
Окончено 15 октября 1879 года.
Заключение суда.
Дж. Ласки.
В различных формах данный акт обвиняет подсудимого в убийстве первой степени.
Суть обвинения заключается в том, что обвиняемый убил некую Салли Адамс, десяти лет, с применением удушения и другого насилия, совершенного над ее телом.
Юридический вопрос, который мы обязаны рассмотреть в рамках данной апелляции, не может быть адекватно обсужден без ясного понимания всех сложных фактов и обстоятельств, на основании которых сторона обвинения пытается обосновать обвинительное заключение против обвиняемого».
