ней в квартиру. Звонила, но мне не открыли.
— Почему же вы сразу не ушли? Свидетель утверждает, что вы только через десять-пятнадцать минут это сделали. И из подъезда выбегали пулей.
— Хотела подождать, сидя на ступеньках, когда Тамара проснется, — решила, что она прилегла. Но вспомнила об одном неотложном деле, поэтому заторопилась.
Она говорила так складно, потому что уже репетировала эту речь. Надеялась, что не пригодится, ведь ей казалось, что ее никто не видел, но увы…
— Зачем вы приходили к Кикнадзе?
— Хотела помирить их с бабушкой, они в последнее время не ладят.
— Но Фатима Сафаровна до вас была у подруги. Вы не знали об этом?
— Нет. Бабуля не докладывает нам, куда направляется. — Лейла чувствовала, как ее кожа начинает зудеть. Сколько она сможет вытерпеть и не потянуться к пятнам, чтобы их почесать, оставалось только гадать. — Уж не думаете ли вы, что это я напала на Тамару? Накинулась на старушку, которую знаю с малых лет, и… Что я с ней сделала, кстати? Ударила?
— Пока вы рассматриваетесь мной как потенциальный свидетель, — ответил капитан, задумчиво глядя на ее лицо. Увидел на нем крапивницу? Ну и пусть. Она не только показатель нервозности, граничащей с паникой, но и аллергии или диатеза. — Еще на пару вопросов ответьте, и я вас отпущу.
Он почти не обманул. Если исключить наводящие, вопросов было ровно столько. На все Лейла легко ответила, и ее отпустили.
Выйдя во двор, она увидела бабушку. Та высовывалась из своего окна по пояс и обозревала двор.
— Куда подевались птицы? — спросила она у внучки. — Не чирикают сегодня.
— Бабуль, я не знаю.
— Не могли же они улететь, так?
— Могли, — ответил ей Магомед, следующий за Лейлой. — Чечевица обыкновенная как раз в это время мигрирует в горы.
— Как она выглядит?
— Похожа на воробья, но симпатичнее. Голова у нее красная.
— Да, как раз таких я и видела на наших деревьях. — Бабуля повеселела. Видно, ее беспокоило то, что птицы перестали петь. Хотя Лейла этого не заметила. — А вы, молодой человек, кто?
Рахимов представился.
— Милиция? — удивилась Фатима Сафаровна. — Что вам нужно от нас?
— Бабуль, ты только не волнуйся, — начала Лейла. — Я тебе не говорила, боясь расстраивать, но вчера твоей подруге стало плохо…
— Которой? — У нее их было несколько, не только тетя Манана, к которой бабуля якобы вчера ездила. Манана заменила Фатиму на посту директора детского сада и тоже уже была на пенсии.
— Тамаре.
— Никакая она мне не подруга! Знать больше эту полоумную не хочу…
— На нее напали вчера и чуть не убили, — проговорил капитан, бросив быстрый взгляд на Лейлу. Та непроизвольно почесала шею. Не сдержалась! — Сейчас Тамара в искусственной коме.
Бабушкины глаза затуманились, но не от слез. Она как будто унеслась куда-то мыслями, однако быстро вернулась:
— Так ей стало плохо или на нее напали? — спросила она у Лейлы. Именно у нее, а не у капитана. А когда перевела взгляд на него, обратилась с другим вопросом: — И при чем тут наша семья?
— И вы, и ваша внучка вчера были у Тамары Зурабовны в гостях, — ответил Магомед. — Вы обе можете помочь в раскрытии преступления.
— Когда я уходила от Томы, она была жива-здорова и, как обычно, несносна. Мы не помирились, хотя я за этим ездила.
— И я, — выпалила Лейла. — Но мне она не открыла, о чем товарищ капитан уже знает.
— Фатима Сафаровна, вы как будто не расстроены? Вам совсем не жаль бывшую подругу?
— Откуда тебе знать, сынок, что я чувствую? Я стольких за свою долгую жизнь похоронила, что на кладбище как к себе домой хожу. Там не только мои родители, сестры, муж, там мои дети. Во мне расстройства и жалости осталось так мало, что боюсь тратиться на посторонних людей… — Она взялась за створки окна, чтобы закрыть его, но сделала это не сразу. — Лейла, девочка, зайди ко мне, помоги переодеться, не справляюсь сама. А вам, товарищ капитан, желаю найти злодея. Если на Тому на самом деле напали, мне хотелось бы, чтоб тот, кто это сделал, понес наказание.
На этом она закончила разговор и с громким хлопком закрыла окно.
— Бабуля переживает, просто виду не подает, — сказала Лейла капитану. — Когда Тамара последний раз в больницу попала, она каждый день ее навещала. Хотя она старше и ей тяжело ходить.
— Но это было до ссоры? Из-за чего она произошла?
— Это не наше дело. — Но хотела она сказать «ваше». — Я пойду к ней, ладно? Бабуля только мне позволяет помогать ей с туалетом. Даже маму прогоняет, потому что та не ее родная кровь, а всего лишь невестка.
— Не смею задерживать.
На прощание Магомед ей улыбнулся. Не широко, но очень по-доброму. Лейлу это удивило. Разве люди из органов не сохраняют каменные лица до последнего?
— Я жду! — услышала она голос бабушки и побежала на ее зов.
Когда девушка зашла в комнату Фатимы, та сидела на кровати. Спина сгорблена. Подбородок опущен на грудь. Руки сцеплены и прижаты к груди.
— Бабуль, с чем тебе помочь? — обратилась к ней внучка. — Какую одежду достать? Или сначала в ванную?
Старушка медленно повернула к ней лицо, посмотрела сумрачно.
— Выкладывай, что натворила! — сказала она хрипло и, разжав ладони, швырнула во внучку шелковым платком, что до этого сжимала в кулаке.
Глава 5
Разве такое бывает?
Чтобы увидел и понял: вот она — твоя женщина! За несколько секунд решил свою судьбу и мысленно сыграл с ней свадьбу еще до того, как она заговорила.
— Только в книжках, — ответил самому себе Мага. — Тех, которые читала твоя мама в молодости, а ты никогда.
О Лейле Шамутдиновой он думал, когда садился в свою машину, когда ехал на ней по адресу, скинутому ему осведомителем, когда прорывался в квартиру, обитатель которой ему не открывал… Даже когда допрашивал его, подозреваемого в деле о двойном убийстве, думал о Лейле!
Смотрел на тупую жестокую рожу преступника, а представлял нежное девичье личико с влажными глазами олененка. Именно на них Мага обратил внимание в первую очередь. Потом рассмотрел нос с маленькой горбинкой, от природы яркие губы, нежный подбородок. Лейла выглядела бы гораздо младше своего возраста, если бы не пользовалась косметикой. Но ее кожа была покрыта тоном, что немного удивляло. Такая свежая и прекрасная, зачем она, как сказал бы Кузя, мазюкается? Он и свою супругу уговаривал этого не делать, хотя то, что она красит волосы в разные цвета, его не смущало.
— Товарищ капитан,
