Филлида лишь улыбнулась. – Я чуть не споткнулся об него, в заднем холле стоял, маленький такой столик с волнистыми краями. Еще появилась деревянная табуреточка с пуфиком и три фарфоровые статуэтки.
Очевидно, ночью мистер Женевен времени зря не терял. Однако это еще не делало его убийцей!
– Спасибо, – сказала Филлида. – Хотите еще что-то добавить?
– Нет, мэм, это все, – последовал ответ.
– А по телефону он с кем-нибудь беседовал?
– Ах да, и точно! – Глаза Престона заблестели от удовольствия, что он может предоставить полезную информацию. – Утром он с кем-то говорил по телефону, но я только его слышал, понятное дело, и он вроде как спорил, рассказать про что-то или не нужно. Он сказал что-то вроде «никто не мог» и еще «а это вообще было бы очень глупо», а затем рассердился и крикнул: «Конечно, не я, и очень надеюсь, что не ты!» – а затем так сильно швырнул трубку, что чуть не сломал рычаг… Но вроде телефон пока работает.
– С кем же он мог беседовать? – спросила Филлида, хотя подозревала о личности собеседника. – Вы знаете?
– Нет, мэм, не представляю.
– Подумайте хорошенько. Он употреблял бранные слова во время разговора, когда горячился?
– Что? Вроде нет, мэм, не употреблял.
Филлида кивнула.
– Благодарю, вы очень помогли следствию. Кто следующий?
Одна из горничных робко подняла руку.
– Миссис Брайт! – горничная улыбнулась дрожащими губами, обнажив широкую щель между нижними зубами. – Мне-то особо нечего, но я все равно пришла сюда…
– Как тебя зовут и где ты работаешь? – спросила Филлида.
– Ах да. Я Люсинда, я работаю старшей горничной в Уайлдинге, мэм. Уже три года.
Уайлдинг-хаус, поместье, где живут сэр Ролли и миссис Роллингброк!
– Что ты хочешь рассказать?
– Я никаких тортов не видела, ни орехов, ни бутылок с биттером, нет, мэм. А вот гераниевые листья видела, и я подмела их с пола. Мамка-то раньше завсегда готовила гераниевую воду для хозяйки, так уж я этот запах ни с чем не перепутаю. Точно герань я смела вчера вечером, мэм, а у нас дома горшков с геранью сейчас нет. И на лужайке мы выращиваем только розы, гвоздики да маргаритки.
Как интересно!
– Спасибо, Люсинда, вы очень помогли. А что говорит миссис Роллингброк об Аластере Уитлсби?
– Ничего особо не говорит, да только я знаю, что она его шибко не жалует. Она-то молчит, а вот сэр Ролли всегда глаза к небу заводит, если миссис начинает о своем Клубе убийств талдычить, и не потому, что читать не любит – ее-то рассказы он прям обожает.
– Это те, с говорящей кошкой? – спросила Филлида, пытаясь представить реакцию Сырка и Горбушки, если бы она рассказала им, что в некоторых книгах коты разговаривают. Да у них бы шерсть на загривке встала дыбом от такого беспомощного, плебейского способа коммуникации, да еще со стороны представителя кошачьей породы, не говоря уже о чудовищной кличке Мисс Обнимашка!
– Да, мэм. Сэр Ролли каждый день просит показать ему новые страницы, а потом они их обсуждают вечером за коктейлями – конечно, если не принимают гостей.
– Как я понимаю, Клуб убийств собирается в Уайлдинге довольно часто, – сказала Филлида. – Не слышали ли вы каких-то споров или ссор между участниками? Может быть, у вас есть основания подозревать кого-то в желании убить сэра Уитлсби?
Люсинда взглянула на молодого человека, который еще не выступал.
– Я-то обычно наверху убираю, мэм, в спальнях, а вот Ноэль может вам больше рассказать.
– Я лакей в Уайлдинге, – проговорил юноша слегка ломающимся голосом. – Я помогал нашему дворецкому мистеру Уолли во время собраний Клуба убийств. Вы уж меня извините, миссис Брайт, но мне кажется, никто не любит мистера Уитлсби – когда он выступает, все перешептываются, а смуглый господин с тонкими усами, забыл его имя… одевается как благородный…
– Мистер Женевен, – услужливо подсказала Филлида.
– Вот он… вообще ненавидит мистера Уитлсби. Я иногда такое от него слыхал – когда он как бы про себя говорил, – никому не рискну пересказать.
– Ну а что-нибудь необычное вы заметили? – спросила Филлида. – Что-то бросилось в глаза за последние два дня?
– Нет, мэм, ничего не бросилось.
– Не знаете ли вы, Люсинда или Ноэль, что такого мог сказать вашей хозяйке мистер Уитлсби, что она пригласила его на вечер? Как я поняла, она не собиралась этого делать, но в последнюю минуту передумала.
Оба синхронно помотали головами.
– Ну хорошо, а вдруг миссис Роллингброк что-то скрывает от мужа? – спросила Филлида. – Что-то, чем ее мог шантажировать мистер Уитлсби?
– Вы хотите сказать, есть ли у нее любовник? – прошептала Люсинда.
– Или карточные долги? – предположил Ноэль, с вожделением глядя на Люсинду.
– Что-то в этом роде.
– Нет, мэм, не думаю, – ответила Люсинда. – Я дружу с камеристкой миссис Веры, и она бы точно сказала мне, если бы что-то подозревала.
Ноэль тоже с сожалением покачал головой.
– Благодарю вас обоих, – ответила Филлида. – Большое спасибо всем! А где ты работаешь, милочка? – обратилась она к третьей женщине, которая до сих пор молчала.
– У мистера Билдопа, мэм. Я его экономка, но живу у себя дома. Каждый день прихожу, убираю, готовлю. Он милейший человек – когда не заводит себя по поводу Святой Вендреды.
Филлида прекрасно знала о трениях между англиканской и католической церковью в Листли и поэтому промолчала и лишь с энтузиазмом покивала.
– У мистера Билдопа вчера я видела небольшой торт, мэм, не знаю, откуда он появился, я точно не пекла, да он и не ел его. А потом торт исчез. А днем полисмены приходили к нам, меня допрашивали. И о торте расспрашивали, и о клубничном джеме. А мой викарий-то сказал, что банка разбилась и он ее выбросил, но я не видела осколков, и констеблю об этом рассказала, да. Может, не следовало? – Ее маленькие темные глаза налились тревогой. – Мистер Билдоп никому зла не причинит, право слово… Он же такой нервный, трепетный… А у преступника ясная голова должна на плечах сидеть, верно я говорю, мэм? И дух сильный, и эта… решимость серьезная – а у моего и тело-то не тело, а мокрая простыня какая-то.
– Согласна, – сказала Филлида. – Но как мистер Билдоп относится к мистеру Уитлсби?
– Ох, не любит он его, сильно не жалует, мэм. Да только это не секрет никакой. Он и при мне произносил слова, какие от священника не ожидаешь, мэм; да что с того? Мало ли кто чего болтает? Мели, емеля, как говорится… И он, эта… он желал плохого не самому мистеру Уитлсби, а его рассказам, вот как! Он однажды сказал, что хотел бы увидать, как страницы об инспекторе Белфасте сдует ветром
