Смерть в райском уголке - Эмили Салливан

Если бы мы только знали, сколько еще боли выпадет на мою долю.

— Вы одеты?

Вопрос мистера Дориана прорезал пелену воспоминаний, и я оглянулась на него, нахмурившись. Казалось, вся эта ситуация его бесконечно забавляет.

— Да, — раздраженно ответила я. — И уже в кровати.

— Прекрасно. — Он развернулся ко мне лицом. — В таком случае я желаю вам спокойной ночи.

Я тихо фыркнула и повернулась на бок лицом к стене. Я услышала, как он выдвинул стул и сел. Мгновение спустя масляная лампа погасла, и комната погрузилась во мрак, нарушаемый лишь тусклым сиянием полумесяца. Я думала, что мне будет сложно уснуть наедине с другим мужчиной, но тихие голоса, доносившиеся с первого этажа, стрекот насекомых снаружи и неумолчный шелест морских волн слились в единый гул, и меньше чем через минуту я провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 18

— Миссис Харпер.

Чужая ладонь мягко тряхнула меня за плечо, вырвав меня из объятий сна. Я растерянно заморгала: мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где и с кем я.

— Я проснулась, — прохрипела я, резко сев в постели.

На столе стояла зажженная масляная лампа, а надо мной нависал мистер Дориан. Его лицо было окутано тенями.

— Хорошо, — сказал он. — Пришло время выходить. Встретимся внизу.

Я кивнула и потерла глаза. Мистер Дориан покинул комнату, больше не сказав ни слова, и я задумалась, удалось ли ему хоть немного поспать. Я быстро оделась и умылась, а затем сложила свои вещи обратно в саквояж. Мои глаза все еще были затуманены, когда я спустилась на первый этаж. В данный момент я бы душу продала за чашечку кофе, приготовленного миссис Курис. Мистер Дориан ждал меня посреди пустого зала с огромной корзинкой, доверху набитой съестным. Он выглядел так, словно был готов отправиться на пикник. Я подавила смешок, разглядывая эту странную сцену. Он в ответ вскинул бровь и окинул меня оценивающим взглядом:

— Вы все взяли?

Я крепче сжала ручку саквояжа.

— Да. Думаю, да.

— Тогда вперед.

Хотя еще даже не рассвело, гавань кишела рыбаками, которые готовили свои лодки к отплытию. Я всматривалась в лицо каждого мужчины на нашем пути, но Майло среди них не было.

Спиро ждал нас подле своей лодки, все столь же подавленный, как и вчера.

— Вы хорошо выспались? — спросил он меня.

— Вполне нормально, — ответила я и приняла руку мистера Дориана, когда тот предложил помочь мне взойти на борт.

Мы расселись по местам, и он принялся рыться в корзинке.

— Я еще не очень голодна, — сказала я, но он только покачал головой.

— Вот. — Он протянул мне пузырек, который достал из корзинки. — Я сказал жене владельца таверны, что вы страдаете от морской болезни, и она положила нам с собой немного этой жуткой древесной смолы, которая вам так нравится.

— Как вам это удалось?

Насколько я могла судить, женщина не говорила по-английски.

Мистер Дориан вскинул бровь.

— С помощью очень плохой пантомимы и слова «мастиха», которое я повторял снова и снова. — Он пожал плечами. — В конце концов она меня поняла.

— Что же, спасибо. Это очень предусмотрительно с вашей стороны.

— Не стоит так удивляться, — буркнул он.

Я понурилась. Это правда. Я действительно была удивлена. Но, возможно, это не очень честно. Если не брать в расчет катастрофический вечер нашей встречи у Бельведеров и наш спор тем утром, когда я нашла Дафну, мистер Дориан всегда вел себя весьма обходительно, а порой даже галантно. Когда я открыла рот, чтобы извиниться, Спиро крикнул, что поднимает паруса. Лодка быстро поймала попутный ветер, и нас вынесло в море. Мистер Дориан, казалось, был полностью сосредоточен на морском пейзаже, так что я сделала глоток из пузырька и устремила взор на горизонт, твердо намеренная больше никогда не исторгать из себя содержимое желудка при этом мужчине.

Четверть часа спустя у меня в животе заурчало. Мастиха справилась со своей работой. Я ткнула корзинку носком ботинка.

— Как думаете, что там внутри?

Мистер Дориан наконец оторвался от созерцания воды и опустил взгляд на корзинку.

— Судя по тому, насколько она тяжелая, там достаточно еды, чтобы накормить десятерых. — Он поднял взгляд на меня. — Вы хорошо себя чувствуете?

— Да. Достаточно хорошо, чтобы позавтракать.

Мистер Дориан слабо улыбнулся, поднял корзинку и поставил ее на лавку между нами. Я отодвинула в сторону край салфетки и принялась изучать ее содержимое. И правда, жена владельца таверны приготовила для нас слишком много еды: маленькие треугольные пирожки из теста фило со шпинатом и фетой, буханку свежего хлеба, много спелых фруктов, большой ломтик твердого сыра и нечто завернутое в пергамент.

— Это сикомайда, — объяснила я, развернув его. — Фиговый пирог. Очень вкусный.

Мистер Дориан взглянул на него с подозрением:

— Я поверю вам на слово.

Я улыбнулась:

— Полагаю, к нему надо привыкнуть.

Мы выбрали угощение по душе и принялись за еду, пока рассвет постепенно приближался. Я бесчисленное множество раз наблюдала, как солнце поднимается над Грецией, но никогда не видела рассвета с воды. Это было чудесное зрелище.

— Потрясающе, — прошептал мистер Дориан, глядя на горизонт.

Я согласно промычала, жуя виноград. Когда мы наелись, мистер Дориан отнес корзинку Спиро. Несколько минут они о чем-то разговаривали, а затем он вернулся.

— Спиро говорит, мы не станем причаливать у гавани Корфу-тауна. Он знает одно местечко недалеко от виллы: там находится старый пирс, построенный каким-то богатым англичанином много лет назад, правда с тех пор им перестали пользоваться.

— Как удобно. — И незаметно.

— Итак, — сказал он, усевшись рядом и вытянув перед собой длинные ноги. — Вернемся обратно к нашему делу. Что нам делать дальше? Может, еще раз поговорим с миссис Нассо?

— Да. И с миссис Георгиу тоже. Если, конечно, Флоренс позволит, — добавила я.

Мистер Дориан задумался и кивнул:

— Не думаю, что кто-то из них нарочно что-то от нас утаил, но не повредит снова их расспросить, особенно теперь, когда у нас появилось столько новой информации.

Я думала о том же и уже собиралась ему об этом рассказать, когда мистер Дориан воззрился на меня таким открытым взглядом, что виноградина у меня во рту внезапно стала кислой.

Ведь пускай кухарки ничего не утаивали, я определенно не была полностью честна, и теперь совесть не позволяла мне продолжать расследование, при этом скрывая от него важную информацию — тем более информацию, которая могла касаться его самого. Лучше все прояснить и рассказать ему о том, что наши подозреваемые о нем