Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

Радио у Данна работало с перебоями из-за плохого приема, и разобрать что-то было практически невозможно. Голоса дикторов новостей то появлялись, то исчезали среди помех и потрескивания. Тем не менее мы уловили знакомое название и постарались настроить приемник получше. В конце концов нам удалось разобрать едва слышное: «Полиция округа Кинг проводит расследование по факту обнаружения скелетных останков к востоку от Иссакуа».

Мы молча посмотрели друг на друга и поняли, что думаем об одном и том же: неужели это конец долгих и напряженных поисков Дженис Отт и Дениз Насланд, исчезнувших в государственном парке Лейк-Саммамиш, 14 июля 1974 года? Озеро Сэм находилось в миле от того места, где были обнаружены кости. Мы заметили телефонную будку рядом с автострадой и остановились, чтобы позвонить в дежурную часть. Если бы диспетчер хотел, чтобы мы прибыли на место происшествия, то я попал бы туда через час, а Роджер через два, потому что жил на двадцать пять миль дальше, чем я. Было четыре часа дня, и Лен Рэндалл, наш сержант, передал по рации, чтобы на вызов выехал только я. Но в любом случае нам нужно было поторопиться и прежде всего разгрузить шпалы.

Мы подогнали грузовик к моему дому и разгрузили десять шпал. В результате я насквозь пропах креозотом и жутко вспотел. Но мне нужно было как можно скорее добраться до места, где обнаружили кости. Это был первый прорыв в деле о пропавших женщинах, которое уже несколько месяцев будоражило Сиэтл и округ Кинг, выставляя полицию в дурацком свете. Мысль об этом не давала мне покоя, и о том, чтобы привести себя в порядок, я даже не думал. Не попрощавшись ни с кем, я забрался в свой автомобиль без опознавательных знаков, включил передачу, дал задний ход и остановился – под задним колесом что-то громко хрустнуло.

Я открыл дверцу и выглянул. Оказалось, что в спешке я не посмотрел на подъездную дорожку и раздавил пластиковую машинку «Хот Уиллз» моего сына Дэвида. Возмездие не заставило ждать – у меня лопнуло левое заднее колесо. Хотелось рвать и метать. Сверхважный вызов не задался с самого начала, но и позволить себе задержку я не мог. Я поменял колесо и отправился в путь.

К тому времени, когда я прибыл на место, от меня пахло, как от бездомного бродяги, и мой внешний вид оставлял желать лучшего. Я повернул налево, пересек две ведущие на запад полосы и свернул на заброшенную дорогу, которая пересекалась с межштатной автомагистралью I–90 на севере. Дорогу перекрыли патрульная машина и толпа репортеров. Полицейский, контролировавший вход на место происшествия, удивленно округлил глаза, увидев меня – наверное, видеть такого копа ему еще не приходилось. Проходя мимо толпы журналистов, я услышал возмущенное: «А это кто такой?» Их задело, что патрульный пропустил какого-то бродягу, но остановил их.

Поднимаясь по грунтовой дороге и переходя через железнодорожные пути, я снова почувствовал резкую боль в колене, которая прострелила всю ногу. Боль была невыносимая, но я не сдавался. Во мне крепла уверенность – это тот самый переломный момент, которого мы все ждали. Однако мои надежды быстро развеялись. Я буквально остолбенел, когда сержант Лен Рэндал без обиняков заявил, что найденный скелет не принадлежит ни Дженис Отт, ни Дениз Насланд – пропавшим женщинам с озера Саммамиш, которые, казалось, просто испарились вместе с загадочным Тедом.

Мне это сильно не понравилось, ведь если так, то зачем вообще меня сюда вызывали? Потом я узнал, что лейтенант Дик Краске уже заявил прессе и матери Дениз, Элеоноре Роуз, что останки ее дочери не найдены. На основании чего Краске смог так быстро прийти к такому выводу, мне было неясно. Он не был экспертом по дентальной идентификации и не изучал стоматологические карты, как я. На месте не нашли ни одежды, ни кошельков, ни украшений – то есть тех вещей, которые обычно используют для предварительного опознания. Я понял, что лейтенант ничего не знает наверняка и заявление для прессы он выпустил, не получив подтверждения судмедэкспертизы, и меня охватило уныние. Вдобавок ко всему разболелось колено, и с каждым шагом состояние только ухудшалось. Как я и предчувствовал, вызов оказался пустышкой. А следующие слова Рэндала окончательно убедили, что полоса невезения в ближайшее время не закончится.

Сержант приказал мне вернуться на следующий день с группой поисково-спасательного отряда «Эксплорер» (ESAR), чтобы на всякий случай прочесать местность в поисках возможных останков. Такая работа считается черновой и неблагодарной. Очевидно, более опытные следователи сочли это дерьмовое задание подходящим разве что для детектива-новичка. Даже мой коллега, детектив Рольф Грунден, усмехнулся и снисходительно заметил, что я, скорее всего, ничего не найду. По его словам, они уже обыскали склон и нашли только кости.

Рэндалл показал мне место, где тем утром два охотника на куропаток наткнулись на останки. Они шли по склону холма звериными тропами. Примерно в пятнадцати метрах к западу от грунтовой дороги они нашли череп. Весь склон зарос крапивой, ежевикой, густой травой и папоротниками. Еще в девяти метрах ниже по склону лежал позвоночник с несколькими обглоданными, но целыми ребрами.

Становилось ясно, что поиски под руководством детектива Грунденa ограничились лишь местами, где можно было пройти. Обычный осмотр не заменил бы тщательного прочесывания. Тогда полиция обнаружила лишь спутанный комок черных волос под листьями, примерно в 4,5 метра между черепом и грудной клеткой.

Останки отправили в морг до того, как я успел их увидеть. Я никогда раньше не сталкивался с человеческими костями и не понимал, зачем продолжать поиски, если они, как казалось, не связаны с пропавшими женщинами. Задание выглядело бессмысленным, но вскоре стало поворотным моментом в моей карьере.

На следующее утро я вернулся к месту находки до рассвета. Влажный неподвижный воздух был наполнен ароматами позднего лета. Передо мной лежал участок леса площадью около двенадцати тысяч квадратных метров, заросший пихтами и кедрами. Дикая, труднопроходимая местность, пересеченная лишь узкими звериными тропами.

С востока холм пересекала грунтовая дорога, поднимавшаяся к вершине. Усыпанная светло-серыми круглыми камнями, она резко выделялась среди темной зелени. Деревья росли так густо, что под их кронами царил полумрак, лишь изредка прорезаемый солнечными лучами.

Эта дорога была единственным маршрутом рядом с местом преступления; по ней ездили мотоциклисты и всадники. Узкие тропки среди крапивы и кустов протоптали падальщики –