и, нащупав стебель, уходящий ко дну, потянул на себя. Однако цветок и не думал поддаваться. Магу показалось, что с таким же успехом он может пытаться выдернуть с корнем дерево — столь крепким оказался стебель лилии.
Митя потряс головой. Перед глазами плыло. Ему чудилось, что он то с сестрой у пруда, то тут, среди утопленников, барахтается в воде, зазря тратя время.
Не желая сдаваться, маг поймал протезом блики, и сверкающим лезвием, сотканным из света, резанул по злополучному цветку. Пара лепестков упали на воду, но не более. Злясь на себя, он принялся кромсать колдовское растение то световым мечом, то отблесками, будто осколками. Но цветок, видимо, поглощал магию, потому как, несмотря на все старания, оставался на месте, плавно покачиваясь среди подплывших к нему тел.
— Митька, отдохни, — сестрица протянула к нему ладошки. — Закрой глаза, а я песенку спою, как мама. Ну давай же, закрывай, и сразу полегчает, будто ты и не тут.
— Не тут, — согласился маг. Веки налились свинцом, и он с трудом сдерживался, чтобы не уснуть. — Не тут, — повторил он. Идея мелькнула на грани сознания. — Не тут!
С трудом маг вырвался из заморока и, с ненавистью глядя на истекающий ядом бутон, отворил портал, аккурат под цветком. А затем зло пнул его, придавая ускорение. И едва лилия скрылась из глаз, как он отпустил силу, и портал, схлопнувшись, перерезал стебель.
Отравленный сок брызнул во все стороны. Сам стебель замотался, как живой. Вода кругом забурлила, приобретая черный цвет. Но Мите было уже все равно, он бежал по песку за сестрицей. В воздухе жужжали стрекозы и детство казалось нескончаемым.
Но вдруг рядом появилась собака. Большая псина, злая, она подбежала к мальчику, и, не успел Митька отмахнуться от нее, как та вцепилась ему в руку.
Митька не чуял боли, но незнакомая собачина потянула его за собой, прочь от Маришки, прочь от пруда с кувшинками.
— Митька! — крикнула сестрица, протягивая к нему руки и вдруг исчезая под водой.
— Маришка. Маришка, держись! Я спасу тебя! — заорал мальчик и погрузился во тьму.
***
Пахло полынью и еще чем-то незнакомым. Поморщившись, Митя хотел повернуться на бок и поспать еще, но тут вспомнил о произошедшем. Открыв глаза, он резко сел на кровати.
— Эй, куда собрался? — Стешка, устроившаяся подле него на стуле с книгой в руках, удивленно взглянула на мага. — Я вставать не позволяла.
— Что? Как я вообще тут оказался? — Митя рассеяно огляделся. Лежал он у себя дома в своей кровати, точно ничего и не было. Неужто иллюзия? — А где цветок?
— Ты про эту погань? — ведьма скорчила рожицу. — Насилу нашли мы его с Егором Поликарповичем, надо же, куда ты его отправил то.
— Куда? — Митя повыше натянул одеяло и лег обратно на подушку.
— К иудеям! — засмеялась Стешка. — Представляешь какой переполох навёл, когда им, почитай, с неба упала эта дрянь! Чудно, что себе не присвоили. Уж, поди, нашли б применение, но нет, догадались к нам посыльного прислать, а Захар все передал.
— Я надеюсь ты его сожгла, цветочек этот аленький? — буркнул маг.
— Вот еще, про него легенды ходят, а ты говоришь сожгла. Связалась с ведьмами из столицы, они и забрали, а заодно подсказали, как зелье сварить, чтоб людей в чувства привести.
— Погоди, — Митя нахмурился. — Я сколько тут валяюсь?
— Сегодня третий день, так что относительно не долго, хотя отравы нахлебался не мало. Но на магов она не так шибко действует, как на обычных людей, считай повезло. Ну и, конечно, без Софьи не факт, что все бы так гладко вышло, — добавила ведьма, пряча улыбку в зеленых глазах.
— А Софья то тут причем? — Митя взлохматил волосы, пытаясь вспомнить хоть чуточку из происходящего. Однако перед глазами было только детское воспоминание о солнечном дне на пруду.
— А кто тебя из этой лужи вытащил-то, я думаешь? Да я плавать-то не умею! — призналась Стешка, — а Софья обернулась да сиганула туда. Ох бесбашенная все же девица. Там трупы плавали, и ты среди них ни жив ни мертв, а она даже глазом не моргнула, только хвать тебя зубами за руку да к берегу потащила, а я уж приняла.
— Я её отца ударил, — вспомнил Митя, ощущая, как печет уши.
— Да уж, учудил, после этого я не думала, что кто-то из Вульфов поможет, а она меня догнала и заявила, что в беде не бросит. Жаль только порталом мы к водохранилищу пройти не могли из-за ее особенности, пришлось на паровике добираться, а дальше пешком, но ничего, почитай успели, чтобы тебя выудить.
— А что с горожанами?
— Топиться перестали, если ты об этом, — откликнулась ведьма. — Большая часть в себя пришла, в том числе и спасенная тобой девица. А некоторые еще находятся в плену своих иллюзий. Но надеюсь, и им со временем полегчает, уж я расстараюсь, — добавила она.
— Меня куда больше цветка занимает кто его посадил, — признался маг.
- И не тебя одного, – согласилась ведьма. – Вот изучаю этот вопрос, но пока ничего такого чтобы сразу узнать злодея нет, выходит, что любой мог, - она постучала по книге.
- Но откуда у них мифический цветок? - Вздохнул маг но ведьма лишь пожала плечами.
Внизу залаял Добряк, предвещая гостей.
— Это, наверное, Егор, я сейчас, — Стешка вскочила и, бросив книгу, вышла за дверь.
Митя лежал в тепле и прислушивался к звукам дома. Он еще до конца не мог поверить, что справился. Воспоминания его двоились, подменяясь мороком, навеянным ведьмовским цветком, но если верить Стешке, то все удалось.
Дверь скрипнула, но вместо ведьмы в комнату вошла Ульяна.
Увидев ее, маг растерялся, ему стало стыдно за свой вид:
— Ох, обождите секунду, Ульяна Семеновна. Я только приведу себя в надлежащий вид, — засуетился он, размышляя, где одежда.
Аптекарь же, взяв оставленную Стешкой книгу, мельком глянула на название, и, как бы потеряв к ней всякий интерес, опустилась на край стула. Улыбнувшись, она тронула мага рукой:
— Лежите, лежите, Дмитрий Тихонович, мне Степанида Максимовна сказала, что вы пережили, так что поправляйтесь. Я вот вам и капли принесла те самые, от боли. Так что идти не придется, — девушка
