определилась – собралась поделиться известной ей информацией с властями и вообще раструбить обо всем направо и налево.
Она не оставила мне времени продумать выход из создавшегося положения.
Ситуация была примерно такой же, как с внезапно одолевшей Габриэля мигренью, когда мне пришлось украсть у Эмиля деньги, чтобы купить лекарство.
Брат оказался в опасности.
Я тоже оказалась в опасности, но это одно и то же.
Ее следовало предотвратить.
Все просто.
На следующее утро я арендовала машину. Эта часть моего плана была несколько уязвимой, однако иного варианта придумать не удалось. Тогда я еще не купила свой маленький «Фиат». Воспользоваться поездом? Нереально – по пути миллион раз попадешь на камеры, уж не говоря о сотнях потенциальных свидетелей. Ехать на машине казалось более безопасным – я ведь не собиралась попадаться никому на глаза. Я не дам полиции повода заняться мной, и она никогда не докопается до факта аренды.
Разумеется, идеальных преступлений не бывает. Зато преступнику порой везет: сотни звезд сходятся так, как надо.
Я выехала в Патерсон, к водопаду Грейт-Фоллс. Оделась как всегда неброско, в совершенно неприметную куртку и бейсболку.
Добравшись до места, принялась ждать.
Говорят, что самоубийство чаще всего совершают именно в момент принятия решения. Если удается задержать самоубийцу с исполнением замысла хотя бы на пять минут, импульс пропадает и вероятность плохого исхода значительно снижается.
То же самое, как выяснилось, происходит и с убийцами.
Решился – сделал.
В то утро, стоя над водопадом, я не была ни в чем уверена. Шестьдесят процентов «за», сорок – «против». Затем появилась Энни, и я твердо осознала, зачем я здесь. Словно вышла из собственного тела: тихо шагнула на мостик следом за ней и, толкнув в спину в районе лопаток, сбросила ее вниз.
Если с первого раза благоприятной возможности не представилось бы, я точно не стала бы предпринимать вторую попытку.
Однако все сложилось удачно.
Я с детства была маленькой, но невероятно сильной, несмотря на ножки-палочки и узкие плечи.
Финал моего предприятия оказался куда проще, чем я предполагала. В течение нескольких секунд мой мозг полностью сосредоточился: у меня есть план, я его выполню. В таких случаях я всегда чувствовала себя как рыба в воде.
Не могу сказать, что испытала удовольствие. Вовсе нет.
Более того, я сама едва не прыгнула за Энни в бурлящий водопад.
Эта мысль мелькнула у меня в голове, словно птица, пролетевшая за окном. Она на миг полностью мной завладела… затем прошла секунда, вторая, третья, и я не прыгнула, а потом импульс пропал.
Оставалось вернуться домой.
И жить с памятью о своем поступке.
Глава 41
Эскаланте, Юта
День седьмой
Воспоминания о совершенном убийстве затопили мою душу, как вода – идущий на дно корабль.
В носу у меня с тех пор всегда стоял запах леса, воды, влажной земли и желтеющих листьев – сладковатый аромат гниения, свидетельствующий о наступлении осени. Я и сегодня ощущаю на лице мелкие брызги воды и крошечные частички пены, оседающие на одежду и даже залетающие в рот в тот миг, когда Энни упала с мостика.
Не было ни холодящего кровь всплеска, ни характерного шлепка тела о воду. У водопада есть свой собственный звук, он как будто все время что-то поглощает.
Поглотил он и мою способность нормально спать. В ту ночь я даже не стала ложиться. Несколько следующих дней то и дело ожидала, что упаду в обморок от изнеможения.
Потом девять лет, за очень редким исключением, я спала урывками, не более трех часов подряд.
Подобная пытка казалась мне справедливой, заслуженной.
Я потеряла частицу рассудка – ту самую, что отвечает за покой. В каждом темном углу видела монстров. Паническая атака после ареста Уильяма Бреннера случилась не просто так: я представила себя на его месте – наручники на запястьях и вцепившаяся в плечо рука копа, волокущая меня к машине.
С любимым гангстерским сериалом такая история: до смерти Энни он мне в принципе нравился, а вот после… Гангстеры стали едва ли не членами моей семьи. Отлично одетые, симпатичные ребята, не чуждые ничего человеческого. Валили друг друга, убивали любимых людей, друзей и родственников. Тела сжигали или расчленяли. И?
И ничего. Как-то продолжали с этим жить. Шли вечером домой, к семьям, смеялись, плакали. Жили.
Наверное, они меня поняли бы. Им тоже приходилось делать то, что необходимо.
Как я в итоге выпуталась?
Организация процесса. Без этого никуда.
Вы не совершаете убийство, а выполняете серию шагов – в определенное время и в определенном месте.
Никто не умеет разрабатывать сценарии без малейшего изъяна. Я не исключение, и Уильям Бреннер, полагаю, тоже.
Если подумать, что я сделала как надо, а что – неправильно, возможно, смогу представить ход его мыслей и тогда попробую спасти Габриэля.
Выстраиваю в одну колонку моменты, в которых мне сопутствовала фортуна, в другую – маленькие удачи Уильяма.
Вот в чем повезло мне: я даже не ожидала, что место гибели Энни сослужит мне такую хорошую службу. Утопленников искать, как выяснилось, и трудно, и дорого. Детективы, конечно, осматривали водопад, получив заявление Габриэля, однако Энни в то время еще лежала на дне. Обнаружили тело лишь через две недели, когда оно всплыло на поверхность и его утащило на несколько миль вниз по течению. Конечно, труп подвергся серьезному воздействию, и определить причину смерти было нереально.
В чем подфартило Уильяму: Сабрина изменила ему с парнем, которого когда-то уже подозревали в убийстве. Идеальная кандидатура для копов – конечно, они вцепились в него мертвой хваткой.
Однако порой главной неожиданностью становится ключевой фактор, который ты упустил из вида, – все ведь знать и предвидеть невозможно.
Я, например, не ожидала, что публика будет упорно воспринимать Габриэля как главного подозреваемого.
Тут полностью моя вина.
Я провела во внешнем мире почти шесть лет и изо всех сил наверстывала упущенное, однако никогда не слышала аксиому: муж – наиболее вероятный убийца. Вообразить не могла такое общество, в котором в первую очередь в убийстве женщины заподозрят человека, выбранного ею в качестве спутника жизни.
Когда сообразила, как обстоят дела, было уже поздно.
Понятно, что Габриэль никакого отношения к гибели Энни не имел, однако в целом муж-убийца – далеко не редкий случай. Поэтому предположение о виновности моего брата было не то чтобы несправедливым, а просто неверным.
Сыграл свою роль и обнаруженный у Энни перелом подъязычной кости. Подобная травма часто указывает на удушение. Только мне достоверно известно, что Энни никто не душил.
