наверняка, – осталась только она. Может, она и в ответе за все смерти? Это кажется неправильным, и все же…
Вивьен делает глоточек виски и изумляется резкому привкусу торфа, жжению в горле. У нее кружится голова, но одновременно приходит озарение. Будь Тристан здесь, он бы пристально наблюдал за ней своими светло-голубыми глазами; он бы просил ее не терять самообладания, беспокоился бы о ней. И боль от тоски по нему снова пронзает ее; в глубине души она знает, что не встретит больше никого, кто понимал бы ее так, как он.
Внезапно дверь паба распахивается, и внутрь решительно заходит кудрявая женщина с похорон. Замечает фотографию Тристана и, как и Вивьен, на мгновение улыбается, но тень улыбки так же быстро исчезает.
– Вы, должно быть, Элли? – спрашивает Вивьен, и та вздрагивает.
– О да, извините. Мы знакомы? – Она берет у Билли бокал белого и идет к Вивьен.
– Нет. Я Вивьен, приятельница Тристана, он рассказывал о вас. Довольно часто, честно говоря.
– Правда? Я виделась с ним несколько месяцев назад. Мы немного поболтали в пабе, но с тех пор я больше ничего о нем не слышала…
Элли смотрит на свои руки: на ногтях облупился фиолетовый лак. В ее локонах проглядывает седина. Она пыталась макияжем перекрыть темные круги под глазами, но горе не скроешь.
– Посидите со мной? – спрашивает Вивьен.
По-прежнему кутаясь в пальто, Элли кивает, глядя в стол, но не на вино, а мимо него. Ее горе безмерно и удушающе, словно она вошла в паб с огромной тяжестью на плечах.
– Жаль, что я проявила такую нечуткость во время встречи. Я так мало расспрашивала его, все время болтала о детях и работе…
– Уверена, Тристан был не против, – говорит Вивьен, а сама помнит, в каком подавленном состоянии он рассказывал о встрече с Элли.
Та встряхивает кудрями и тяжело вздыхает. Снова взглянув на фотографию, она улыбается и обнажает широкую щель между передними зубами («Бывает от того, что слишком много целовалась с парнями», – говорила мать Вивьен).
– Эта фотография с отпуска на Крите, – кивает Элли на фотографию. – Я попросила официанта сфотографировать нас, а Тристан решил, что я очаровала беднягу…
– Похоже на Тристана, – вторит ее улыбке Вивьен.
– Он обращался со мной как с принцессой! Осыпал подарками и вниманием. У нас было так много общего, мы любили одни и те же книги, одну и ту же музыку…
Вивьен кивает и снова улыбается. Как же здорово говорить о друге с тем, кто тоже его любил!
– Мне всегда казалось, что он знает, что я скажу, еще до того, как я это скажу. Такое было в моей жизни в первый и последний раз. В смысле, мой муж заботится о нас, не поймите неправильно, но с Тристаном все было иначе.
– Да, я понимаю, о чем вы.
– Вы знаете, что случилось в ночь его смерти? – тихо спрашивает Элли, и Вивьен понимает, что Сьюзен, вероятно, не сообщила подробности гибели Тристана.
– Мы шли по Хангерфордскому мосту. У Тристана случилась паническая атака, и он в итоге упал, – говорит Вивьен. – Несчастный случай.
– Паническая атака? Я и не знала, что они у него бывают. Когда мы были вместе, он не казался тревожным. С ним всякие странности случались, но не такие.
– Что вы имеете в виду? – спрашивает Вивьен.
– Иногда он мог… злиться. Большую часть времени он это хорошо скрывал, но порой гнев вырывался наружу, как в тот день, когда мы расстались.
– И что же он делал?
Заметив печальное выражение лица Элли, Вивьен задумывается, а действительно ли она хочет это знать.
– Он… Ну, он уничтожил кое-что очень дорогое мне, – запинаясь, произносит Элли. – Мы были в отпуске и отчаянно пытались спасти наши отношения, но было очевидно, что им конец. Он понял это и стал очень властным, не хотел, чтобы я выходила без него на улицу, настаивал, чтобы мы все делали вместе. Поэтому я сказала ему, что все кончено, и принялась собирать вещи. А он пришел в такую ярость, что разорвал книжку, которую мама подарила мне в детстве, «Паутину Шарлотты». Она и так уже разваливалась, но он ведь знал, как много она для меня значила.
Вивьен смотрит на нее с откровенным изумлением. Тристан, который всегда с восторгом рассказывал о любимых романах? Вот так уничтожил драгоценную книгу?
– Похоже, он изменился после вашего расставания. Это совсем не тот Тристан, которого я знала, – говорит Вивьен, но невольно вспоминает черно-белый рисунок со званого ужина: две собаки дерутся в страшном гневе друг на друга.
– Рада это слышать, – смахивая слезы, кивает Элли. – Вообще, как-то раз я предлагала ему провериться, нет ли у него расстройства идентичности, но он наотрез отказался.
– Да? – бормочет Вивьен. – Он мне этого не говорил…
– Мне нужно пообщаться с его родителями. – Элли встает, натянуто улыбаясь Вивьен.
– Элли… – Вивьен вдруг приходит в голову мысль. – Тристан носил контактные линзы?
– Нет, у него было идеальное зрение. – Она пожимает плечами и машет рукой на прощание.
Когда Элли уходит шаркающей походкой, Вивьен кажется, что та намеренно прервала их разговор – возможно, почувствовала, что сболтнула лишнее незнакомке. Оглядев паб, Вивьен с удивлением видит, что он уже наполовину полон скорбящих. Сьюзен и Джим стоят у барной стойки, серьезно кивая Билли. Элли осторожно приближается к ним. Как только Сьюзен замечает Элли, Вивьен видит, как ее густо накрашенные лиловым глаза сужаются. Бедняжку Элли привечают коротким «спасибо, что пришли», а затем супруги быстро отворачиваются. Элли снова плотно кутается в пальто и выходит из паба.
Внезапно перед Вивьен оказывается Билли:
– Подумал, что вы уже готовы повторить.
Он ловко меняет ее пустой стакан на второй, полный виски, и спешит обратно к стойке.
Вивьен не помнит, как допила первый стакан.
– Не возражаете, если мы посидим здесь?
Она поднимает взгляд и видит трех молодых людей из церкви. Слово «молодость» обрело для нее совершенно новый смысл, понимает она. Все трое уже лысеющие и седеющие, но для Вивьен они едва вышли из подростковой поры.
Тот, что повыше, протягивает руку Вивьен.
– Я Дэйв.
– Вивьен. Кажется, мы недавно встречались в университете, – говорит она и берет его большую мягкую руку. – Вы все – друзья Тристана со студенческих времен?
Дэйв кивает и представляет Фергуса и Эдди. Они аккуратно ставят на стол свои фиолетовые напитки и машут Вивьен.
– Неужели по нам так заметно, что мы айтишники? – спрашивает Фергус с приподнятой бровью; Вивьен лишь пожимает плечами.
– «Снейкбайт энд блэк», – объясняет Эдди, заметив, что Вивьен разглядывает его коктейль. – Любимый напиток Тристана. Он заставил нас всех попробовать это на первой студенческой
