автоответчике на кухне есть сообщение. Марджори нажимает кнопку, а я безучастно замираю в дверном проеме, и женский голос говорит:
– Это офис мистера Джона Карвера в «Аркадия Процессинг», звонок для мистера Бёрка Девора. Я звоню во вторник, первого июля. Не мог бы мистер Девор связаться с мистером Карвером не позднее среды, второго июля? Его номер: пять-один-восемь-три-девять-восемь-четыре-один-четыре-два. Спасибо.
Марджори смотрит на меня, и я улыбаюсь так широко, что щеки вот-вот треснут. Она спрашивает:
– Бёрк? Что это?
– Моя новая работа, – говорю я.
47
Мистер Джон Карвер по телефону был очень мил, доброжелателен и заинтересован. Он сказал, что у них неожиданно открылась вакансия менеджера по продукту, для которой как раз подходит мой опыт. Он объяснил, что произошел несчастный случай: «Похороны были вчера». Поэтому мне и не позвонили в понедельник.
Он сказал даже больше. Сказал, что я их кандидат номер один, что мое резюме создает впечатление, будто я именно тот менеджер, который необходим, но им нужно быстро найти человека, и, когда в момент звонка меня не оказалось дома – досадная, очень досадная случайность, – они не были уверены, что я все еще в поиске, и поэтому, разумеется, им пришлось сделать еще несколько звонков. Вероятно, Джон Карвер уже назначил собеседования с тремя кандидатами на среду, на следующий день после нашего разговора. Но он пообещал, что не примет решение, не побеседовав со мной, и мы договорились о встрече в четверг в одиннадцать утра. А сегодня как раз четверг, и я прекрасно провожу время, выбирая, какой галстук надеть.
Марджори заходит, пока я завязываю галстук – темно-бордовый, в честь доброго адвоката Поркьюли, но без коров, прыгающих через луну. Последние два дня Марджори сияла и, как и я, была на седьмом небе от счастья. Она верит, что я действительно получу эту работу, потому что видит, насколько твердо в это верю я. Но сейчас улыбка на ее лице сменилась растерянным и вопросительным выражением.
– Бёрк, – говорит она, – тот детектив пришел.
Я беззаботен и едва слышу ее.
– Кто?
– Тот детектив, который приходил раньше. Бёртон.
Детектив. Тот, что расследует дело двух менеджеров, застреленных из одного пистолета.
Нет. Только не сейчас. После всего, через что я прошел? Остановиться сейчас, словно ничто не имело значения?
Взять себя в руки. Возможно, дело в чем-то другом или у него только подозрения, не больше. Все, что мне нужно делать, – это оставаться непреклонным. Все, что мне нужно делать, – это помнить совет, который я давал Билли: выбрать наиболее подходящую историю и придерживаться ее, несмотря ни на что.
– Хорошо, – говорю я Марджори, улыбаясь ей в зеркало. – Пригласи его.
Затем я заканчиваю завязывать галстук и в галстуке, рубашке, брюках и тапочках выхожу в гостиную.
Он снова изучает картину Уинслоу Хомера. Неужели мы опять будем обсуждать плавание под парусами, прежде чем перейти к сути? Он поворачивается, когда я вхожу, кивает и улыбается, протягивая руку.
– Мистер Девор. Рад видеть вас снова.
Это настоящее или притворное дружелюбие? Я делано улыбаюсь и пожимаю его руку.
– Мистер Бёртон. Или следует вас называть детектив Бёртон?
– Как угодно, – говорит он. – Я вижу, вы куда-то собираетесь. Не отниму у вас много времени. У меня есть еще одно имя и еще одна фотография, которую я хотел бы вам показать.
Которое из моих «резюме» сейчас всплывет? Одно из них, это уж точно. Я говорю:
– Если я смогу помочь…
– Конечно. – Он достает блокнот из внутреннего кармана пиджака, открывает, находит нужную цветную фотографию. – Имя – Гаук Эксман.
Мой морпех, отправившийся в морское путешествие. Вы бы могли побеседовать с ним о парусных судах, детектив Бёртон. Я качаю головой.
– Ни о чем не говорит.
Он протягивает фотографию. Это парадный снимок, на нем Г. К. Э. в смокинге, выглядит почти как телохранитель президента.
– Нет, – говорю я. – Суровый парень. Кто он?
– На данный момент, – намекает Бёртон, когда я возвращаю фото, – наш главный подозреваемый.
Я изумлен и не вижу причин это скрывать.
– Подозреваемый? Как так?
Бёртон доволен расследованием, и это очевидно, так что он делится соображениями с превеликим удовольствием.
– Потребовалось копнуть глубже, – говорит он, – но мы…
– Простите, – перебиваю я. – Присядем?
Он не против, но колеблется.
– Я вас не задерживаю?
– Нисколько, – отвечаю я.
– Тогда ладно.
Мы садимся на те же места, что и в первый раз, и он говорит:
– Мы наконец-то нашли связь между двумя другими – Эверли и Ашем. Около пяти лет назад объявили государственный тендер на какую-то специальную бумагу, извините, я не очень разбираюсь во всех этих деталях…
– Ничего страшного, – говорю я, – большинство не разбирается.
– Это было для Министерства финансов, – продолжает он, – но дело было не в банкнотах, а в чем-то другом. Компании, участвовавшие в тендере, отправили своих представителей в Вашингтон на встречу с сотрудниками Министерства…
– Я помню, – говорю я. – Вернее, думаю, что помню. Речь шла о защищенных бланках для импорта, и мы не подавали заявку. Я имею в виду компанию, в которой я тогда работал. Защита от подделок не совсем наш профиль, да и мы не искали дополнительных заказов.
– А другие компании искали, – говорит Бёртон. – И среди их представителей были Эверли, Аш и Эксман.
– А-а, – говорю я. – И они познакомились.
– Мы не смогли этого доказать, – поправляет он, – но, думаю, нам и не обязательно. Я разговаривал с Эксманом пару недель назад, так же, как и с вами, и должен сказать, мне не понравилось, как он себя вел.
Могу понять. Надменный Эксман, поглощенный собственными проблемами, так остро чувствующий унижение оттого, что работает продавцом костюмов, наверняка отмахнулся от настойчивого детектива. Нет, они не могли найти общий язык. Я спрашиваю:
– Вы его арестовали?
– Не было доказательств, – говорит Бёртон и пожимает плечами. – Но теперь, похоже, мой визит спугнул его. Он сбежал.
– Сбежал?
– Испарился, – сообщает Бёртон с явным удовлетворением. – Оставил машину на парковке у работы, ни слова никому не сказал, просто исчез.
– Представить невозможно, – говорю я. – Разве у него не было семьи? Вы сказали, он работал?
– Непросто большинству людей вот так взять и бросить свою жизнь, – соглашается он. – Но теперь мы занялись расследованием, и что выясняется? У Эксмана были проблемы дома. Его жена уже обращалась к адвокату по поводу развода: он ей изменял, она его поймала, все как обычно. И она не первая его жена, а четвертая.
– Значит, он сам создавал себе проблемы, – говорю я.
– И всем остальным тоже. – Бёртон убирает блокнот с фотографией. – Когда мы обыскали дом, он был полон оружия.
