о перееданиях Гордона, как и о булимии, и был уверен, что тот не устоит перед яблочным пирогом и не остановится, пока не съест все до крошки.
Он с интересом наблюдал, как рушилась жизнь Мелвина из-за его неспособности принимать решения. В конце концов избавиться от него оказалось так легко. Мелвин сделал большую часть работы сам; его просто нужно было подтолкнуть. Он надел бейсболку, оставил очки дома и следовал за Мелвином и Кристианом, пока те прыгали из бара в бар в тот вечер. Он видел, как они спорили у одного клуба, и опустошенный Кристиан спрашивал Мелвина, спал ли он на самом деле с мужчиной, с которым они только что столкнулись. Мелвин отшутился: «Разве не все геи так делают?» – на что испуганный Кристиан ответил: «Лично я – нет». К тому времени, как они добрались до ночного клуба в Сохо, Мелвин едва мог стоять прямо. Подойти к нему, сунуть ему пакетик с таблетками и прошептать: «Секс под экстази – просто улет», оказалось несложно. Мелвин лишь глупо улыбнулся ему, слишком нализавшийся, чтобы узнать его или даже осознать, что «поставщик» не просил с него денег. На следующий вечер он увидел сообщение от Вивьен о том, что Мелвин в больнице, и сразу понял: отравленные лекарства подействовали.
А потом была сама Вивьен… Все три года после званого ужина она вела себя совсем не так, как он ожидал. С изумлением он наблюдал, как она постепенно менялась, отталкивала от себя зависть. Она пригласила Кэт и Чарли жить к себе, научившись любить их обоих; она освоила технологии и собрала армию онлайн-поклонников благодаря интересному и глубокому контенту. Их дружба возникла из ниоткуда, удивляя его на каждом шагу. И как бы он ни пытался отвязаться от нее, ссылаясь на панические атаки, разбитое сердце, депрессию, как бы грубо ни игнорировал ее сообщения и дни рождения, она цеплялась за их дружбу и возникала рядом снова и снова. Вот почему та ночь на мосту далась ему так тяжело. Он знал, что должен это сделать, и все же где-то в глубине души ненавидел себя. Но даже после того, как он это пережил, она снова его удивила.
Он спланировал все с предельной точностью, неделями наблюдая за приливом. Несколько раз даже репетировал «падение», выбирая наилучшую точку, откуда он сможет выбраться из реки, и изучал, как ведут себя утопающие. Все прошло идеально по плану – за исключением того, что Вивьен не погибла. Она говорила ему, что не плавала с подросткового возраста, когда родители возили ее на Французскую Ривьеру. Там была длинная история о том, как ей пришлось бороться с глубокими водами и как ее спас красивый француз. Ее здоровье в то время уже было слабым, и у нее выдался напряженный день, так что он убедился, что вымотал ее долгой прогулкой, и лишь после этого повел к мосту. Он был убежден, что у нее нет шансов.
Он встает и в последний раз обводит взглядом скорбящих. Их число намного превосходит его ожидания. Все они здесь – словно в дань уважения тому, насколько Вивьен изменила свою жизнь за последние десять лет. Он смотрит на Кэт, Чарли и Ангарад – и видит семью, оплакивающую мать и бабушку. Жених Вивьен, Айан, тоже измучен, он открыто рыдает. На закате жизни она нашла любовь – настоящее чувство, а не подростковое увлечение. После первого неудачного свидания Айан не принял отказа и в конце концов втянул Вивьен в шестилетний роман, включающий круизы и уроки бальных танцев. Сайт Вивьен продолжал процветать, и она заработала преданных подписчиков среди «свободомыслящих женщин». В конце концов она продала его за хорошие деньги, которые потом могла наследовать Кэт.
На своих похоронах он видел, как Вивьен оплакивала его и испытывала ненужное чувство вины из-за то, что единственная выжила после «Серендипити». Или, по крайней мере, так она думала. Именно в это он заставил ее поверить – впрочем, как и всех остальных. В ту ночь он видел, как береговая охрана искала его в Темзе. Удостоверился, что они видели, как он ушел под воду. Шесть месяцев спустя они пришли к выводу, что он умер – хотя тело так и не нашли, – и с тех пор он мог безопасно начать новую жизнь. В роли Кирана, тихого парня, работающего в крошечной деревенской библиотеке посреди Йоркширских долин.
Наблюдая, как гроб Вивьен опускают в землю, он позволяет единственной слезе скатиться по щеке.
А ведь Вивьен хорошо распорядилась подаренным ей остатком лет. Он не знает наверняка, попал ли к ней пакет, который он оставил в своей старой спальне, но предполагает, что Сьюзен могла передать пакет Вивьен на его похоронах. Сразу после ужина в «Серендипити» ему повезло: на тротуар высыпалось все содержимое сумочки Вивьен, включая конверт. Он быстро сунул его в карман, инстинктивно предчувствуя, что неведение обернется для нее еще большим вредом в долгосрочной перспективе. Впервые оказавшись в коттедже Вивьен, под предлогом «генеральной уборки» на ноутбуке, он установил «Моралию», чтобы отслеживать ее переписку и поиск в интернете.
Он не знает, открывала ли Вивьен конверт, но полагает, что она не устояла. Если он прав, то она увидела свое число – шестьдесят три; именно столько ей было на мосту в ту ночь. Значит, она поняла, что «падение» с моста на самом деле было попыткой оборвать ее жизнь. Что ж, ей удалось прожить лишних семь лет, прежде чем смерть все-таки пришла. Возможно, Вивьен так и не открыла конверт и прожила остаток дней, по-прежнему гадая, кто же на самом деле созвал гостей на ужин. Эта женщина всегда удивляла его. И он, похоже, унаследовал ее упорство. Он бы все отдал, чтобы просто быть рядом в тот момент, когда она найдет то старое письмо к Джеймсу. Письмо, доказывающее, что он ее сын – сын, от которого она отказалась много лет назад. Вместе с документами об усыновлении и письмом Вивьен он нашел под кроватью родителей и другие письма – например, переписку между матерью Вивьен и его отцом: от обвинительного тона они перешли к переговорам, потом к согласию и к плану действий. Он всегда думал, что Вивьен знала об их соглашении и полностью поддерживала его, желая построить журналистскую карьеру без сына на горбу. Но затем, в его сороковой день рождения, она рассказала о состояниях фуги, начавшихся с того дня, как он родился. Тогда-то он и понял: мать Вивьен солгала ей. Вивьен всю жизнь думала, что ее ребенок мертв. Эта новость усложнила
