каким-то образом избежать дальнейшего. – Я постою.
Офицер Бун не ходит вокруг да около и не прибегает к эвфемизмам. Он говорит все как есть. Мои худшие опасения подтверждаются. Джейк, по его словам, мертв.
– Мы нашли тело несколько дней назад, и медицинская экспертиза только что подтвердила, что это ваш муж, Джейк. Мне очень жаль, миссис Хейз.
Я сама чувствую себя мертвой, окаменевшей. Пожалуй, лучше сесть. Медленно опускаюсь на стул, сжимаю пальцами подлокотники.
– С вами все в порядке, миссис Хейз? Могу я принести вам что-нибудь? Воды?
– Нет. Когда вы его нашли? – спрашиваю я, и он отвечает. – Почему вы не сказали мне раньше?
– В таких случаях мы должны быть абсолютно уверены в точном опознании, прежде чем сообщать семье. Как вы понимаете, мы не можем допустить ошибку.
– Как это произошло? – спрашиваю я. Он рассказывает, я хватаю ртом воздух. Это уж слишком. Мне невыносимо представлять себе это, думать о том, что случилось с Джейком в те последние мгновения перед смертью.
Выходя из офиса, прохожу мимо Пэм.
– Ох, Нина, – говорит она, и я чувствую прикосновение ее теплой, дрожащей руки к моей.
Кто-то принес из класса мои вещи, и вот я уже стою, как манекен, в пальто и с сумочкой. У входа, прямо перед главным офисом, собрались зрители. Помощник декана пытается вернуть учеников в класс, но всем интересно, почему в школе полиция. Люди видят Пэм с заплаканными глазами, видят меня и строят предположения. Шепчутся. Коридоры наполняются тихим шелестом голосов, но для меня это звучит фоном, потому что я чувствую себя мертвой внутри и все, что происходит, происходит с кем-то другим, а не со мной.
Я иду к выходу в сопровождении обоих полицейских. Бун протягивает руку к стеклянным дверям, чтобы открыть их передо мной, но чуть раньше я мельком вижу отраженный в стекле коридор. Вижу толпу и Лили. Она притаилась сзади, но высунула голову, чтобы посмотреть, как я ухожу.
Офицер Бун открывает дверь, и я ощущаю порыв ветра. Я останавливаюсь, медленно поворачиваюсь и смотрю на Лили. Мы встречаемся взглядами.
Я не вижу на ее лице ни печали, ни сочувствия.
Только испуг.
Подъезжаю к дому. Мама стоит у окна гостиной, ждет меня.
Заезжаю в гараж и, едва не шатаясь, иду к двери. Я приехала сюда не сразу после школы, а сначала отправилась в полицейский участок вместе с офицером Буном. Думала, что мне покажут тело Джейка, но они избавили меня от этого испытания и предъявили для опознания только его одежду и обувь, за что я им благодарна. Не знаю, хватило бы у меня сил увидеть лицо Джейка после того, что с ним случилось в лесу. Офицер Бун предложил отвезти меня домой, но я отказалась, сказав, что могу доехать сама. Он нехотя отпустил меня, но только в сопровождении другого офицера, который должен был убедиться, что я благополучно доберусь домой.
Я рассказала им все, что знаю о Кристиане и Лили. Посоветовала поговорить с Джимом Брэди, который подтвердит, что Лили была в Лэнгли-Вудс в тот же день, что и Джейк, и тогда это будет уже не просто мое слово против ее.
И вот мама открывает дверь и отступает в сторону, чтобы я могла пройти.
– Нина, дорогая, что случилось?
Она принимает меня в свои объятия. Мама тверда и крепка; я прижимаюсь к ней, и внезапно все эмоции, которые я так долго сдерживала, выплескиваются наружу. Джейка больше нет. Джейк мертв. Мои глаза наполняются слезами, и они катятся по щекам; я плачу так, что не могу говорить. Моя мама сначала тоже ничего не говорит. Только обнимает меня и гладит меня по волосам, как делала, когда я была девочкой и расстраивалась из-за чего-то – ссоры с подругой или расставания с парнем.
– Они нашли Джейка. Он мертв, мама, – говорю я, и слезы застилают глаза. – Его больше нет.
Ее руки теплые, надежные, ее спокойный голос действует как наркотик.
– Я знаю, милая. Я знаю.
В тот вечер, когда мама укладывает меня спать, я думаю о Джейке. В эти наши последние месяцы мы оба были недовольны друг другом. Мы не были несчастны, но и не были счастливы. Хотя так было не всегда. В нашей жизни было время, когда мы были безусловно счастливы.
Этой ночью мне снится Джейк. Я просыпаюсь и плачу о нем, зову его по имени. Но Джейк не приходит. Приходит только мама. Она единственная, кто остался у меня в этом мире, единственная, кто заботится обо мне теперь, когда Джейка больше нет.
Кристиан
Я выхожу из офиса. Здание, в котором я работаю, высотой с десятиэтажный дом, является благодаря оригинальному дизайну одним из самых узнаваемых в округе. Офигенное и уникальное, одним словом, постмодернистское. Голубое, с наклонным фасадом, непохожее на приземистые бежевые здания, которые его окружают. Оно выделяется.
Мой офис находится на восьмом этаже, и я спускаюсь на лифте.
Сейчас около пяти, и поэтому лифт заполнен практически до отказа – всем не терпится отправиться домой. Я стою в кабине далеко позади, потому что зашел первым, а значит, выйду последним. С тыльной стороны у нас шоссе. С восьмого этажа я всегда вижу, как с наступлением вечера поток машин начинает расти и ближе к пяти шоссе уже напоминает парковку.
Вместе со мной в кабине мужчина с ребенком. Они прямо передо мной, и мужчина держит малыша на руках. Отец стоит лицом к дверям лифта, и я вижу лицо его сына. Не могу оторвать от него глаз. Он такой милый, что я поневоле успокаиваюсь. День был не из лучших. Несмотря на то что я избавился от пакета с одеждой Лили, я не мог перестать думать об этом. И я все еще жалел, что отпустил Нину после того, как она узнала об окровавленной одежде.
Малышу не больше двух лет, и я думаю о том, что, возможно, однажды, в недалеком будущем, я тоже буду держать сына на руках. Я улыбаюсь ребенку, и он застенчиво улыбается в ответ, а потом прижимается к отцу и зарывается лицом в его шею. Мужчина смотрит на меня через плечо и, как бы извиняясь за сына, говорит:
– Он стесняется.
– Все в порядке, – говорю я.
Кабина останавливается. Двери открываются, и все выходят. Я прохожу через вестибюль к вращающимся дверям.
По дороге домой звоню Лили, но она не отвечает. Я не оставляю голосовое сообщение и не пишу, потому что не хочу будить, если
