образом, несмотря на то что Лайла почти бежала, расстояние между ними только увеличивалось.
— Меллисент! Стой!
Всё было бесполезно. Даже когда она перешла на бег, тротуар словно стал резиновым, и Фарлинг уплывала всё дальше. Она в своем коровьем пальто завернула за угол у рыбной лавки, и отчаяние Лайлы вырвалось наружу:
— Подождите! Мне нужна ваша помощь!
Когда она, наконец, завернула за тот же угол, она едва не врезалась в спину Грибной Женщины. Лайла прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.
— Вы что, не слышали? Я же звала вас!
Вынув пару маленьких белых берушей, Меллисент извинилась:
— Прости, не слышала. Мне трудно настраиваться на желаемую реальность, поэтому я вставляю вот это.
— Желаемую реальность?
Меллисент положила руку на плечо Лайлы, глядя ей прямо в глаза.
— Я знаю, через что ты проходишь. У меня когда-то было подобное озарение. Но я всё еще здесь, парю между страницами и слоями, видимая теми, кому я нужна. Считай меня феей-крестной, если угодно.
— Вы поможете мне? — Лайла пыталась подобрать слова для вопросов. Взгляд Меллисент подсказал ей, что это не обязательно. — Ничего не имеет смысла.
— Знаю. Но запомни вот что: начало, середина и конец — это всего лишь события, сшитые в книгу хронологически. Распори швы, перемешай их — и они могут идти в любом порядке. Истории — это то, что заставляет нас идти по тропе: это мятные леденцы, помогающие переварить тяжелый обед нашей жизни. — Увидев замешательство Лайлы, она улыбнулась: — Ты уже почти у цели. Просто продолжай копать.
— Что мне делать? Мне нужно что-то твердое, безопасное. Знать правду и опираться на то, чему я могу доверять.
Выражение лица Меллисент стало серьезным, она схватила Лайлу за руки, и всё веселье исчезло из её изумрудных глаз:
— Если ты этого хочешь, ты это получишь: легенда верна. Если твой автор умрет, умрешь и ты. Береги её.
— Но как мне…
Меллисент ослабила хватку:
— Это твоя история, не моя. Еще один совет — берегись миндаля. В его сладости прячется цианид. И вдобавок, раз ты мне симпатична, я сделаю тебе подарок. — Пошарив в кармане пальто, Меллисент достала нечто, похожее на её беруши. Она с большой торжественностью вложила это в руку Лайлы.
— Э-э, спасибо?
— Ты ведь не знаешь, что это, верно? — глаза Меллисент блеснули.
Поднося предмет ближе, Лайла увидела, что он твердый, белый, с крошечными зазубринами.
— Зуб?
— Твой первый выпавший молочный зуб. Мощная вещь. Его можно использовать, чтобы загадать желание или воплотить историю в жизнь. Используй его для себя или отдай другому. Это твой зуб, твое желание на желание. Только не храни его вечно в ожидании лучшего момента. Время, как и зубы, имеет свойство разрушаться незаметно для нас. И не потеряй его.
— Не потеряю. — Лайла сжала кулак вокруг своего крошечного зубика. Откуда он у Меллисент? Она подняла взгляд.
Но Грибная Женщина исчезла.
Лайла медленно пошла обратно в кафе, сжимая зуб в кармане, будто его корни могли удержать её на месте. Меллисент знала так много, но объясняла так мало. Внутри кафе теплый воздух и запах кофе с жареным сыром вернули ей чувство почвы под ногами. Она попыталась сосредоточиться на следующих шагах. Когда она подошла к их столику в углу, Эллен помахала ей картофелиной фри, как соленой волшебной палочкой.
— Готово! Вот твой убийца.
Лайла взяла блокнот Эллен. Всё облегчение, которое она почувствовала, вернувшись на твердую землю, мгновенно рассыпалось. Она уже видела это лицо раньше — на фото в водительских правах на iPad Манды.
Гримм-Потрошитель был приемным братом Эллисон. Бен Ансуорт.
Глава 54. Настоящий детектив
Кейти баюкала свою инфицированную руку, пока такси подпрыгивало на «лежачих полицейских». Она и сама чувствовала себя такой же — дремлющей. Она писала протагонистов, но сама не обладала характером. Пришло время изменить ход своего повествования.
Бет, одна из милых медсестер в отделении, пыталась помешать ей уйти, но Кейти проковыляла мимо с телефоном в руке, бросив: «Мне нужно поговорить со своим агентом». Забавно, как люди отступают, когда слышат такое, не зная, что ответить.
Спустя десять минут она медленно двигалась вверх по реке. Привыкнуть к костылям с перебинтованным сломанным локтем было непросто, но она справлялась. Едва-едва. Голова раскалывалась, горло саднило от желчи и трубок, которые в него вставляли, но даже так она чувствовала себя более живой, чем за долгое время. Она что-то делала, а не пряталась в книге. У нее появились драйв и цель. Рвение главного героя.
На пристани Хейвен-Куэй Кейти заметила впереди Лайлу, пробиравшуюся сквозь ряды лодок. Мачты сталкивались и целовались на фоне золотисто-сумеречного неба. Неподалеку мужчина мыл, похлопывал и что-то нашептывал корпусу своего судна, словно это была любимая, но капризная лошадь. Женщина, сидевшая в шезлонге и положившая ноги на другой, гладила кошку на коленях и, казалось, была оскорблена шумом костылей Кейти.
Лайла услышала ее приближение и обернулась. Миг они просто смотрели друг на друга, а затем чары рассеялись: Лайла подбежала к Кейти, широко раскинув руки. В последний момент она остановилась; бинокль качнулся у нее на шее.
— Мы обнимаемся? Понятия не имею, как это работает. Ты вписала меня в этот мир, а потом поселилась в моей голове, я выгребала рвоту из твоего рта, и при этом нас даже формально не представили друг другу.
Они обе рассмеялись, и Кейти почувствовала родство, которое не понимала и в объяснении которого не нуждалась. Пожилая женщина, чистившая палубу соседней лодки, тоже рассмеялась. Ее волосы были цвета дождевых облаков, а глаза светились весельем.
— Простите, не заметила вас там, — сказала Кейти.
— Не извиняйся, дорогуша. Нет ничего лучше, чем смех подруг. А теперь давайте, представляйтесь уже формально, не обращайте на меня внимания.
— Как насчет этого? — Кейти прижалась лбом ко лбу Лайлы. В конце концов, они были частями друг друга. Однажды, когда ее возили смотреть, как печатаются ее романы, она поняла, что каждый текст начинается как сиамские близнецы на одной странице, а затем разрезается посередине, чтобы превратиться в две отдельные книги. Вот кем были она и Лайла — и Лайла с Эллисон. Связанные своими историями. Она создала Лайлу, но Лайла спасла ее, приказав держаться, когда жизнь ускользала. И Кейти ухватилась за ее слова и последовала за ними, как за косой, ведущей к твердой почве.
Кожа Лайлы была теплой.
— Тебе правда следовало остаться в постели. Ты не в том состоянии, чтобы скакать тут на костылях.
Кейти рассмеялась:
— Прошу прощения?!
— Ты понимаешь, о
