В таких местах легче не замечать людей. И людям легче не замечать тебя.
Номер на третьем этаже, окно во двор. Штору задёрнул сразу. Виталий разложил содержимое папки на кровати - методично, как раскладывал конверты на рабочем мате.
- Давай по порядку, - сказал Борис.
- Я всегда по порядку.
Двадцать два документа. Ровно двадцать два листа, каждый пронумерованный от руки. Случайных включений у Вернера не бывало.
Первые восемь - копии архивных запросов. Эрих Виланд, Bundesarchiv, 1993, 1998, 2004 год. Три серии, каждая с ответом: «Запрашиваемые материалы отсутствуют. Местонахождение не установлено».
Борис вчитывался не в содержание - в формулировки. «Nicht festgestellt» - не установлено в ходе проверки. «Unbekannt» - неизвестно вообще. Во всех трёх ответах стояло первое. Кто-то проверял. Результат - или действительный, или старательно имитированный.
- Смотри, - Виталий держал девятый лист.
Фотокопия страницы из внутреннего журнала Bundesarchiv - список запросов по делу RG/1943/VII/2847, период с 1990 по 2010 год. Большинство имён зачёркнуты - стандартная практика для дел с персональными данными. Три остались нетронутыми.
Эрих Виланд - три раза. Вернер Хааг - один, 2001 год. И одно незнакомое.
- Доктор Клаус Райнер Брандт, - прочитал Борис вслух. - Запрос от 14 марта 2007 года.
- Кто это?
- Не знаю. Но Вернер включил эту страницу намеренно.
Достал ноутбук.
Клаус Райнер Брандт нашёлся за четыре минуты.
Адвокат. Корпоративное право, реституция имущества. Офис во Франкфурте. Пятьдесят восемь лет. Партнёр в крупной фирме с историей, начинавшейся в шестидесятые. На поверхности - ничего.
Борис умел копать глубже.
В архиве юридического вестника - заметка 2009 года: конференция по реституции имущества жертв нацистского режима. Брандт выступал с докладом. Среди организаций-спонсоров - небольшой частный фонд, зарегистрированный в Лихтенштейне. «Stiftung Rechtsarchiv». Правовой архивный фонд.
Записал название. Нашёл регистрационные данные.
Год основания - 1971. Уставная цель: «сохранение и защита исторических правовых документов».
Остановился.
1971-й. Через три года после официальной смерти Кастнера.
- Виталий. Вернер знал об этом фонде. Тут три страницы о нём.
Листы десять, одиннадцать, двенадцать. Фонд никогда не был на слуху - небольшие гранты историкам, редкие публикации, участие в конференциях. Ничего заметного. Внизу двенадцатого листа, на полях, карандашом - три слова.
Поднёс лист к свету.
«Sie haben es. Sie wissen es». - Они его имеют. Они об этом знают.
Ещё два часа прошли в молчании.
К шести вечера картина, собранная Вернером за двадцать лет, начала складываться - с пробелами, но контуры проступали.
«Stiftung Rechtsarchiv» основан группой юристов, чьи отцы и деды были связаны с нацистским судебным аппаратом. Не все преступники - но в протоколах депозитария их имена присутствовали.
- Запрос о розыске Кастнера в шестьдесят девятом, - сказал Борис. - Фонд основан в семьдесят первом. К шестьдесят девятому они только формировались. Кто-то проверял, жив ли Кастнер.
Виталий держал тринадцатый лист.
- Борька. Здесь список адресов. Лейпциг. Девять штук, каждый с датой. Самый ранний - сорок шестой год. Самый поздний - 2018-й.
Девять адресов. Рядом с каждым - пометка: «Проверено» или «Не проверено». Семь проверены. Два - нет.
Первый непроверенный - Gottschedstraße, 18. Дом Томаса Виланда.
- Они знали про этот дом. Считали, что там может быть тайник. Но не трогали, пока…
- Пока Эрих был жив, - подхватил Виталий. - После его смерти Томас продал лот раньше, чем они успели.
Второй непроверенный адрес.
Simsonplatz Nebenstraße, 4. Дата - прочерк.
- Рядом с судом, - сказал Виталий.
- Оригинальный депозитарий. Не проверяли - не смогли. Или не посмели. Или нечего проверять снаружи.
- Ты думаешь, оно там до сих пор? Восемьдесят лет?
- Думаю, нам стоит посмотреть на это здание.
Вышли в половине восьмого - когда стемнело и улицы Лейпцига приобрели тот вечерний характер, при котором двое немолодых мужчин с картой в телефоне выглядят как обычные туристы.
Simsonplatz Nebenstraße оказалась скорее проходом между зданиями, чем улицей. Дом номер четыре стоял в глубине небольшого двора, почти вплотную к задней стене соседнего здания. Четырёхэтажный, жёлтый лейпцигский кирпич, узкие окна. Довоенная постройка.
На фасаде - табличка. Борис подошёл ближе.
«Юридическая консультация Брандт и партнёры. Лейпцигский офис».
Секунда неподвижности. Обернулся к Виталию.
- Брандт, - произнёс тот тихо.
- Они не просто следили за тем, чтобы документы не всплыли. Они купили само место, где те могут лежать.
- Это не значит, что они там.
- Но значит, что Брандт думал - могут быть.
В переулке было тихо. За углом шла жизнь обычного лейпцигского вечера - голоса, музыка из бара, велосипед по мостовой.
Ели в маленьком ресторане на Karl-Liebknecht-Straße - саксонская кухня, деревянные столы, полупустой зал. Борис заказал картофельный суп и подумал, что от борща его отделяет не так уж много, если не вдаваться в подробности.
Последние десять листов читали за едой, передавая друг другу.
Четырнадцатый - восемнадцатый: биографические справки на пятерых людей, связанных с фондом. Трое умерли. Двое живы - один из них Брандт.
Девятнадцатый лист заставил Бориса замереть.
Ксерокопия старой фотографии - плохого качества, снятой скрытно. Мужчина лет шестидесяти за столом в кафе. Напротив - другой, старше, почти за кадром. На обороте от руки: май 1987 года. Подпись Вернера карандашом:
«KRB und der Alte. Frankfurt, 1987. Der Alte = ?»
KRB - инициалы Брандта. «Der Alte» - Старик. Неизвестен.
Второй мужчина виден частично. Пожилой. Прямая спина. Левая рука на столе - только кисть, с массивным перстнем на безымянном пальце.
- Что это? - спросил Виталий.
- Вернер счёл важным включить. Восемьдесят седьмой год. Брандту тогда около двадцати. Встреча с пожилым человеком во Франкфурте. Кастнеру в том году было бы восемьдесят шесть.
- Ты думаешь…
- Фиксирую. Кастнер официально умер в шестьдесят восьмом. В шестьдесят девятом его искали. В семьдесят первом появился фонд. Через шестнадцать лет молодой Брандт сидит за столом с неустановленным стариком во Франкфурте.
- Может быть кто угодно.
- Может. Но перстень. Вернер снимал не случайно.
Двадцатый лист. Некролог из мюнхенской газеты, 1968 год. Фридрих Вернер Кастнер.
В третьем абзаце - одна фраза. Борис перечитал дважды.
«Г-н Кастнер скончался в своём доме во Франкфурте».
Поставил кружку.
- Виталий. Кастнер умер во Франкфурте.
- Это ты знал.
- Нет. Раньше я читал - в Мюнхене. А некролог говорит - Франкфурт.
Виталий взял лист, прочитал.
- Противоречие.
- Или некролог с намеренными ошибками. Маленькие несоответствия, которые заметит только тот, кто ищет
