знать не знала про эту схему, не стоит ни гроша. В чистом виде преступная халатность. Если вы имели касательство к какой-то сделке и не проверили ее от и до – тогда всё, туши фонари. Ответственность с вас никто не снимет. Одного лишь того, что тем самым вы способствовали незаконному перечислению денежных средств, вполне достаточно для обвинения – независимо от ваших намерений.
– Как вы всё это выяснили?
– Да просто пообщался с парнем, который проводил некоторые из этих платежей по банкам. Он и объяснил мне всю схему. И готов был расколоть ее устроителей по самые помидоры.
– Тогда зачем вам я?
– Хотите честно? Потому что этот свидетель мертв. Убит по распоряжению босса вашей супруги, Джерри Синтона.
Глава 6
Кеннеди замер с поднятой ногой, не успев сделать и шага. В руках – чашки с горячим кофе. В кабинете вдруг стало очень тихо. Глаза у меня сами собой закрылись, и я потер лоб. Чувство было такое, будто в голову мне налили расплавленного свинца.
Во что же это Кристина вляпалась?
Она была единственной женщиной, которую я по-настоящему любил. Наша с ней свадьба – это вообще отдельная история. Моих родителей уже не было в живых, и, за исключением судьи Форда и моего партнера, Джека Холлорана, среди прочих дружков у меня числились либо жулики и воры, либо мафиози – хотя друзья есть друзья, куда от них денешься. И в церкви на Фримен-авеню в тот день творилось нечто невообразимое. С ее стороны половина церкви была заполнена всякими сливками нью-йоркского общества, манхэттенской элитой – владельцами газет, знаменитыми шеф-поварами, девелоперами-миллионерами, адвокатами, моделями и прочей светской публикой, кто откуда. С моей стороны присутствовали Гарри Форд, судья и мой наставник; выжига-адвокат и по совместительству мой партнер Джек Холлоран; шестифутового роста экс-путана по имени Бу; четверо картинных братков со своими не менее картинными супругами и их босс, Джимми «Кепарик» Феллини; парочка корешей, с которыми я якшался в своей криминальной юности, и еще моя бывшая домохозяйка, миссис Ваховски. Не сказать, чтобы к последней я питал особо нежные чувства – пригласил только затем, чтобы слегка разбавить откровенно уголовного вида компанию. Все вели себя прилично. Малость подкачала как раз миссис Ваховски – рухнула в туалете после непонятно какого по счету коктейля «Отвертка». Кристининой мамане пришлось ее оттуда вытаскивать.
Но мне было на все это глубоко плевать. Смотрел я только на Кристину, глаз с нее не сводил. Мы были счастливы.
Однако это не длилось вечно.
Где-то в промежутке между сумасшедшими часами в суде, закончившимися делом Беркли, и моими регулярными запоями Кристина меня разлюбила. Я видел по ее глазам, что она от всего этого устала. Устала от меня. А я, хотя и потерял свою дорогу в жизни, любви к своей жене никогда не терял. В прошлую среду я напомнил ей, как миссис Ваховски свалилась в туалете, и она так прыснула, что вино попало ей в нос. И пусть даже она отвернулась от меня на крыльце, я знал, что остается пусть крохотный, но шанс на то, что когда-нибудь мы опять будем вместе. Отстранила она меня тогда мягко, чуть ли не нежно, и это прикосновение ее руки к моей груди дало мне долгожданную надежду.
Сдувая попадающий в лицо пар от горячего кофе, Кеннеди шагнул вперед и передал мне чашку. Стоя рядом с Деллом, подождал, пока я отхлебну. Кофе оказался слишком горячим. Я поставил чашку на письменный стол, подхватил свою авторучку и принялся крутить ее в пальцах – это помогает мне думать.
– Кто был этот информатор? – спросил я.
Едва подавив гримасу отвращения, Делл слез со стола, обошел вокруг него и уселся в мое кресло. Дал знак Кеннеди, чтобы тот подвинул ему вторую чашку.
– Спасибо, Билл, – сказал он, плюхнув в горячий кофе еще одну порцию из фляжки. – После терактов одиннадцатого сентября главной целью ЦРУ стало сердце международного терроризма – финансирование. Последние пятнадцать лет я проработал на Большом Каймане[5] – это практически столица грязных денег всего мира, примерно такая же одна большая афера, как некогда Панамский канал. В списке тех, за кем требовался особо пристальный присмотр, был один парень – некто Фарук. Он получал приказы непосредственно от Джерри Синтона. Мы выяснили, что этот Фарук не только коррумпированный банкир, занимающийся отмыванием денег, – оказалось, он еще и торговлей картинками с детишками пробавлялся в Интернете. В апреле прошлого года его застукала на этом международная полицейская опергруппа. Фарука вычислили через сеть для педофилов, а когда местные копы его взяли, у него на компьютере нашли эти самые педофильские картинки. На Большом Каймане за это светит серьезный срок, но, скорее всего, его бы попросту кокнули, едва он переступил бы порог тюрьмы. Через посредников вроде Фарука фирма прокручивала огромные суммы, и если б он оказался стукачом, то всех их сдал бы. Так что я решил отправиться в управление полиции Джорджтауна и побеседовать с ним, что называется, с пылу с жару. Завербовал его. Несколько недель назад он порвал с фирмой, потому как Синтон выдумал совершенно новый метод перевода и отмывания денег; вдобавок Фарук просто опасался за свою шкуру. Он пообещал нам сдать крупнейшую схему отмывания денег в мире и даже предоставил кое-какие доказательства. Некоторые из документов – вроде того соглашения о покупке акций, которое вы уже видели; ну а другие – старые банковские выписки с левыми переводами. В общем, дал нам слегка попробовать на вкус то, что он нам предоставит, если мы гарантируем ему новую личность и новое место жительства. Он, собственно, и вывел нас на «Харланд и Синтон».
Кофе оказался горьковатым – кофемашина у меня старая, без фильтров. Я попытался сосредоточиться на человеке, который сидел передо мной – нет ли каких-нибудь «значков». Вид у него был расслабленный; встречался со мной глазами и отводил взгляд он совершенно естественно, жестикулировал непринужденно, неожиданных ударений на каких-то словах не делал, ладонью рта не прикрывал…
– Мы уже почти обо всем договорились и выехали из местного управления полиции колонной. Но до посольства Фарук так и не добрался. Не знаю, кто организовал нападение, но сделано все было по-военному – подбили из гранатомета головную машину и заблокировали дорогу. У меня в одной из машин погибла ведущий аналитик. Все, что я помню, – это как она кричала в огне. Мне к ней было никак не подобраться. Фарука они взяли живьем – в фирме хотели выяснить,
