всегда хотел того, что было у тебя? Даже в детстве?
– Он был старше. Умнее. Так и должно было быть.
– Подойди сюда, – снова позвал Перес.
Кенни раскачивался от горя. Всегда сдержанный, даже замкнутый, теперь он был во власти эмоций, не осознавая, как близок к краю обрыва. Если так будет продолжаться, падение – лишь вопрос времени. Перес говорил беззаботным тоном, но достаточно громко, чтобы перекричать моевок.
– Но отнять у тебя Эдит… Это уже перебор, да?
Кенни запрокинул голову и закричал:
– Какая теперь разница?! Неужели ты не понимаешь? Все кончено!
Что-то заставило Переса наклониться и посмотреть вниз, на галечный пляж у подножия скалы. Там виднелась маленькая белая фигурка. Эдит. Жена Кенни. Его любовь.
Глава 44
Кенни сгорбился, уткнув лицо в ладони. Перес медленно поднялся и начал осторожно идти по каменной перемычке, не сводя с него глаз и стараясь не смотреть вниз, ощущая порывы ветра со всех сторон. Наконец он оказался прямо за спиной Кенни. Обхватил его за плечи и отвел подальше от края. Затем они молча пошли обратно в Сколз.
В доме Кенни провел Переса в гостиную – видимо, считал, что разговор требует чего-то более официального, чем кухня. Хотя гостиная с огромным окном, выходящим на залив, овечьими шкурами и удобными креслами сильно отличалась от стандартного кабинета для допросов. На каминной полке стояли фотографии детей Томсонов – улыбающихся и еще беззубых. Свадебное фото. Кенни по-прежнему молчал. Перес понимал, что нужно позвонить Рою Тейлору, сообщить о случившемся и организовать транспортировку тела Эдит. Но все это могло подождать.
– Выпьешь, Джимми?
Кенни теперь казался собранным, хотя лицо оставалось мертвенно-бледным. Словно и не было истерики на утесе.
Перес кивнул. Кенни достал из буфета у камина бутылку «Хайленд парка» и налил. Они сидели, глядя друг на друга.
– Я пытался удержать ее, – наконец сказал Кенни. – Но в итоге она просто выскользнула у меня из рук.
Он закрыл глаза. Перес понял: образ Эдит, шагнувшей в пропасть, теперь навсегда останется с ним.
– Когда ты узнал об их связи? Знал все это время?
– Нет. Даже мысли такой не было. Я был слишком занят своими делами. – Кенни посмотрел на него. – Откуда ты сам догадался? Эдит сказала?
– Ты же знаешь, Кенни, Эдит никогда не сказала бы. Это был ее секрет. Ей было что терять.
– Я никогда не думал, что Лоуренсу понравится девушка вроде нее. Тихая, домашняя. Не красавица. Не такая, чтобы головы поворачивались. Но, может, именно это его и привлекло. Это ее спокойствие. Упорство. У него же была яркая Белла, но в итоге он понял – не его это.
– А может, ему просто нравилось отнимать у тебя то, что ты любишь, Кенни? Ревность. Соперничество братьев.
– Нет. – Кенни покачал головой. – Лоуренс не хотел причинять мне боль. Он просто не мог удержаться.
– Откуда ты знаешь?
– Я не знаю. Не наверняка. Просто хочу в это верить. – Солнце за окном опустилось ниже, его край теперь разрезала линия горизонта, подернутая фиолетовыми прожилками облаков. Свет стал мягче, не таким резким. – Но как ты обо всем догадался, если Эдит молчала?
– По обрывкам фраз. – Перес сделал глоток виски. – Она сама как-то обмолвилась. Сказала, что Лоуренс, как и Родди, не мог жить без женщины. Я знал, что то лето он проводил в Биддисте. Но не с Агги и не с Беллой – значит, с Эдит. А сегодня Агги сказала: «Мне всегда было жаль Кенни – вечно на вторых ролях».
– Значит, знала вся округа? – в голос Кенни прорвалась ярость.
– Не подробности. Но то, что Лоуренс был к ней неравнодушен, – да. В неведении оставались только ты да Белла. Хотя она наверняка что-то подозревала. Просто гордость мешала это признать. – Он помолчал. – А ты как выяснил?
– В конце концов догадался, как и ты. Сходил к тому писателю, Уайлдингу. Он кое-что помнил. Все эти вечеринки. Лоуренс, должно быть, болтал с ним. В пьяном виде он всегда становился сентиментальным. Ты прав – Уайлдинг даже пытался открыть Белле глаза – мол, Лоуренсу она неинтересна. Но та не хотела слушать.
– Джереми Бут наверняка тоже знал.
Перес опять отхлебнул виски. Позже все это нужно будет оформить в протоколе. Сейчас же он просто хотел разобраться.
– Бут был на холме, когда Лоуренс упал в Пропасть, – сказал Кенни. – Он видел, что произошло.
– И что же произошло, Кенни? Эдит рассказала?
– Стоял жаркий летний вечер. Душный. Как раз перед грандиозной вечеринкой в пасторском доме. Лоуренс попросил Эдит встретиться с ним на холме, пока все наряжались в костюмы и маски. Наверное, ей льстило его внимание, понимаешь? Поэтому она им увлеклась, да? Мужчина, о котором мечтали все женщины, выбрал ее. Он сказал, что им нужно поговорить. В общем, она оставила детей с моим отцом и пошла к нему. Лоуренс признался, что сказал Белле правду: он никогда не полюбит ее, не женится, не создаст семью. «Я сказал, что уезжаю путешествовать, покидаю Шетланды». И предложил Эдит уехать с ним. «Просто возьми детей. Сегодня же отправимся в Самборо и первым же самолетом улетим на юг». Типичный Лоуренс, да? Никакого представления о реальности, о том, где они будут жить.
– Но Эдит отказалась?
Кенни посмотрел на Переса, словно забыв, что тот здесь.
– Да, отказалась. Ей нравилось проводить с ним время, может, она даже думала, что влюблена. Но она была замужем за мной. Они поднялись на вершину холма и стояли у Пропасти Биддисты. Лоуренс попытался обнять Эдит. Она сказала, что боялась: если он прикоснется, она не устоит и даст согласие. – Впервые в голосе Кенни прозвучала горечь. – Он всегда оказывал на женщин гипнотический эффект.
– Что случилось дальше?
– Эдит оттолкнула его, он оступился и упал в Пропасть. Разбил голову о камни. Она спустилась, но было ясно, что он мертв. Эдит затащила тело в туннель, чтобы сверху ничего не было видно. Она всегда была сильной. На ферме работала наравне со мной. – Он умолк. – А крысы, птицы и прилив сделали свое дело.
Некоторое время оба молчали.
– А Джереми Бут подошел к ней и спросил про Лоуренса?
Кенни покачал головой.
– Она увидела его, когда выбиралась обратно. Он стоял у подножия холма и смотрел на нее. Эдит надеялась, что он не видел ее стычку с Лоуренсом. На следующий день Бут исчез. И она решила, что кошмар закончился.
– Что ей это сошло с рук?
– Да. Но по-настоящему она никогда об этом не забывала. Каждое лето она не
