Дентон был также завзятым плейбоем. Стильная прическа – длинные волосы, которые сейчас из-за использования какого-то красящего средства приобрели странный грязно-оранжевый оттенок; левый глаз из-за так называемого ленивого века постоянно казался полузакрытым. Раньше тесть напоминал Брайану дружелюбного распутного пирата, однако в эту минуту, когда Фрэнк молча сидел, сгорбившись в кресле, в крохотной душной квартирке, небритый, непричесанный, одетый в мятую белую рубашку, он выглядел просто печальным, потрепанным жизнью стариком. Перед ним рядом с пузатой бутылкой стоял нетронутый бокал бренди.
Мойра сидела напротив него, за резным журнальным столиком, на котором лежал вчерашний выпуск «Аргуса» с мрачными заголовками. В отличие от мужа, она тщательно следила за своей внешностью и умело пользовалась косметикой. В свои шестьдесят она была довольно красивой, ухоженной женщиной и выглядела бы еще лучше, если бы не вечная гримаса недовольства на лице. Мелко вьющиеся крашеные черные волосы аккуратно уложены. Одета она была в простой свободный серый топ, плиссированную темно-синюю юбку и черные туфли на плоской подошве.
На экране телевизора, работавшего с выключенным звуком, по огромной поляне носился лось. Поскольку Дентоны теперь бо́льшую часть времени жили в Испании, то в Англии им даже в разгар лета казалось невыносимо холодно. Поэтому, хотя на улице было плюс двадцать пять, они включили центральное отопление в своей квартире, расположенной недалеко от набережной Хова.
Брайан аж весь вспотел, сидя в зеленом велюровом кресле. Он пил уже третий стакан пива «Сан-Мигель». В животе урчало, хотя Мойра только что подала еду. Он едва прикоснулся к холодной курице и салату, а также к ломтикам консервированных персиков. Аппетита совсем не было, да и разговор как-то не ладился. С тех пор как Бишоп пару часов тому назад пришел к тестю с тещей, все трое большую часть времени сидели молча. Только обсудили, хоронить Кэти или кремировать. Брайан с женой никогда не говорили на эту тему, но Мойра настаивала, что Кэти хотела, чтобы ее кремировали.
Затем речь зашла об организации похорон – все зависело от того, когда судебный медик выдаст тело, которое Фрэнк и Мойра видели вчера в морге. Разговор об этом довел их обоих до слез.
Понятно, что тесть и теща тяжело восприняли смерть Кэти. Она была не просто их единственным ребенком, но единственной ценностью в жизни и, образно выражаясь, тем клеем, который скреплял их пару. Помнится, как-то под Рождество, когда Мойра выпила слишком много шерри и шампанского, а затем еще и ликера «Бейлис», она с горечью призналась Брайану, что Фрэнк был тот еще ходок, но она терпела все его интрижки исключительно ради дочери.
– Ну что, Брайан, нравится тебе пиво? – спросил Фрэнк.
У тестя был аристократический выговор, который он всячески культивировал, чтобы скрыть свое пролетарское происхождение. Мойру тоже отличала неестественная манера говорить, за исключением случаев, когда под влиянием спиртного она снова переходила на свое родное ланкастерское наречие.
– Да, спасибо, очень вкусно.
– Еще бы, это тебе не хухры-мухры. Испанское качество! – Внезапно на мгновение оживившись, Фрэнк Дентон поднял руку. – Испания вообще чрезвычайно недооцененная страна: еда, вина, пиво. И недвижимость, конечно. Правда, кое-где все уже застроено, но все равно еще остаются большие возможности, если знать, что делаешь.
Бишоп подозревал, что, несмотря на постигшее их горе, отец Кэти вот-вот начнет продвигать какой-нибудь очередной коммерческий проект, и оказался прав.
– Цены на недвижимость там возрастают вдвое каждые пять лет. Надо только правильно выбрать место, так сказать, попасть в струю. Затраты на строительство невелики, а работают испанцы на совесть. Я нашел совершенно фантастический вариант неподалеку от Аликанте. Говорю тебе, Брайан, дело верное.
Меньше всего Брайану хотелось сейчас выслушивать подробности еще одного чрезвычайно заманчивого бизнес-плана тестя, который неизбежно обернется пшиком. Скорбное молчание было предпочтительнее, – по крайней мере, оно позволяло ему погрузиться в свои мысли.
Бишоп сделал еще один глоток пива и понял, что почти осушил стакан. Пожалуй, хватит: ему ведь потом за руль садиться. Да и неизвестно, как отреагирует на исходящий от него запах алкоголя сотрудница отдела по взаимодействию с семьями потерпевших, дежурившая в своей машине внизу.
– Что у тебя с рукой? – неожиданно спросила теща, заметив свежий пластырь.
– А, ерунда, поцарапался, когда выходил из машины, – рассеянно ответил Бишоп.
Прозвенел дверной звонок.
Дентоны переглянулись, а затем Фрэнк поднялся и, шаркая ногами, вышел в коридор.
– Мы, вообще-то, никого не ждем, – сказала Мойра Брайану.
Спустя несколько мгновений Фрэнк вернулся в комнату.
– Полиция, – объявил он, бросив на зятя странный взгляд. – Они уже поднимаются. – Старик продолжал смотреть на Брайана так, как будто за время своего отсутствия в комнате сделал некое мрачное открытие.
Бишоп даже подумал, уж не сообщили ли тестю полицейские нечто такое, о чем тот пока решил не говорить.
67
В комнате для допроса свидетелей Гленн Брэнсон включил аудио- и видеозаписывающую аппаратуру и, усевшись на место, четко объявил:
– Воскресенье, шестое августа, время 21:12. Детектив-суперинтендант Грейс и детектив-сержант Брэнсон проводят допрос мистера Брайана Бишопа.
В последнее время здание Управления уголовного розыска стало для Бишопа удручающе знакомым. Поднимаешься по лестнице, идешь мимо стендов с полицейскими дубинками на синих фетровых панелях, а затем через офис с открытой планировкой и коридоры с кремовыми стенами, увешанными диаграммами, и в результате попадаешь в эту крошечную комнату с тремя красными стульями.
– Это начинает напоминать «День сурка», – сказал Брайан.
– Отличный фильм, – кивнул Брэнсон. – Лучшая роль Билла Мюррея. Мне он нравится там гораздо больше, чем в «Трудностях перевода».
Бишоп смотрел «Трудности перевода» и сочувствовал персонажу, которого сыграл Мюррей, лишенному сна и блуждающему по незнакомому миру. Но сейчас он был не в настроении обсуждать фильмы.
– Ваши сотрудники уже закончили обследовать мой дом? Когда я смогу вернуться обратно?
– Боюсь, придется потерпеть еще пару дней, – ответил Грейс. – Спасибо, что пришли к нам сегодня. Простите, что помешали вам нормально провести воскресный вечер.
– Ну, это почти смешно, – язвительно заметил Бишоп. Он хотел добавить, что его не слишком огорчила необходимость уйти от скорбящих тестя с тещей, не говоря уже о том, чтобы выслушивать идиотские бизнес-планы Фрэнка. – Полагаю, у вас для меня есть новости?
– Боюсь, на данном этапе нам больше нечего вам сообщить, но завтра мы ожидаем результаты анализа ДНК, и тогда, возможно, кое-что прояснится. Однако в ходе расследования у нас возникло несколько вопросов. Вы позволите задать их вам?
– Да, конечно.
Грейс заметил, что Бишоп сегодня явно пребывает в раздражении. Это резко контрастировало с тем, каким он выглядел во время их последней беседы: грустным, потерянным. Однако суперинтендант был
