как ей показала Дженни. Перевернув руку Флоренс вроде как в процессе замера, Лайла рассмотрела кожу на внутренней стороне. Голубоватые вены выступали на ней, как узловатые ветви баобаба. И не было ничего похожего на четырехлистник клевера.
Лайла не исключала, что вообще не найдет родимого пятна. Возможно, женщина, воровавшая в «Примроузе» двадцать лет назад, давно умерла или переехала; возможно, родимое пятно спряталось в складках ее кожи и больше не напоминало о давнем преступлении. Лайонел мог солгать насчет него в попытке переложить вину за ограбления на кого-то другого. План Лайлы был всего лишь попыткой… притом последней, перед тем как ей придется явиться в полицейский участок, где ее вполне могут арестовать за убийство. Покосившись на телефон, она увидела, как утекают секунды. Пульс Лайлы стал чаще, ком в горле от нервов и разочарования – ощутимей.
Подняв голову, Лайла встретилась взглядом с Джаспером. Прочитала вопрос на его лице и покачала головой, давая понять, что это не Флоренс. Джаспер едва заметно улыбнулся и прищурил глаза. Он ее ободрял – напоминал, что время еще есть.
Следующей подошла Мэри Диксон.
– Я никогда не выигрываю, но сегодня у меня хорошее предчувствие.
Лайла обмерила ее руку, покрутив туда-сюда. Дальше стояла Хелена. Брок настоял, чтобы его обмерили тоже: по его мнению, было предубеждением не позволять мужчинам участвовать в розыгрыше. Лайле не хотелось с ним спорить, и она покорно обмерила его складки жира. Ни у кого не было родимого пятна, похожего на клевер.
Джун и Айрис Уиллоби закончили примерять все подряд украшения Дженни и направились к Лайле. Дженни захватила с собой переносной терминал для оплаты картами и по-быстрому делала бизнес: жильцы покупали у нее браслеты, ожерелья и кольца. Золото на столе сверкало в солнечных лучах. Шум в зале становился громче и оживленнее, но Лайла почти утратила надежду. Список подозреваемых таял на глазах, а ее шансы попасть за решетку повышались.
Рут протолкнулась вперед, оттеснив сестер Уиллоби на подходе к столу, за которым стояла Лайла. Она опять была в своем сумасшедшем кимоно, на этот раз такого яркого малинового цвета, что, глядя на него, можно было заработать ожог сетчатки.
– Рут, тут вообще-то очередь, – возмутилась Джун.
– О, так вы стоите? Я вас не заметила, – ухмыльнулась Рут.
Лайла покосилась на Джун: та что-то шептала Айрис, вроде «да нет, в этот раз я не буду ее толкать». В конце концов Джун пожала плечами и пропустила Рут вперед.
Лайла подняла руки с измерительной лентой. Рут протянула ей запястье. Рукав кимоно соскользнул, Лайла перевернула протянутую руку и застыла. Прямо посередине на бледной старческой коже темнело родимое пятно, в точности повторяющее контуры четырехлистника.
Лайла охнула и крепко сжала ладонь Рут.
– Вы делаете мне больно! – воскликнула та, отдергивая руку.
Эвелин протягивала Дженни свою кредитную карту. Она повернулась к Лайле, и ее глаза широко распахнулись. Оттолкнув в сторону терминал, Эвелин поковыляла к ним. С другой стороны к Лайле устремился Джаспер.
– Отойдите, – приказал он Айрис и Джун.
– В чем дело? – проворчала Рут, одергивая рукав кимоно.
– У нее родимое пятно, – сказала Лайла, обращаясь к Джасперу и Эвелин. Она уронила измерительную ленту и не моргая смотрела в крошечные темные глазки Рут, которые вдруг злобно прищурились. В голове у Лайлы было пусто – там осталась только одна мысль: Рут Бейлор – грабительница из «Примроуза».
Джаспер наклонился к уху Рут:
– Нам надо побеседовать наедине. Немедленно.
Было ясно, что что-то происходит – что-то гораздо серьезнее ювелирного шоу. Атмосфера в зале изменилась; толпа затихла, и никто больше не смотрел на украшения. Джун и Айрис присоединились к Флоренс у стола с сэндвичами. Они перешептывались, косясь в сторону Рут.
– Не знаю, в чем дело, но у меня назначена встреча. Вам придется подождать, – заявила Рут.
Лайла тоже нагнулась к ней и прошептала:
– Мы знаем, что грабительница из «Примроуза» – это вы.
У Рут отпала челюсть. Как рыба, вытащенная из воды, она открыла и закрыла рот.
– Что? Это смешно! Да я бы никогда… Я президент совета. Я… Я… – Она поглядела на Сюзанну, в шоке отступившую в сторону. – Сюзанна, прикажи им немедленно прекратить!
– Я бы посоветовала вам их выслушать, – ответила та сухо.
В ответ на слова Сюзанны по толпе опять пронесся шепот.
– Или вы поговорите с нами сейчас, или мы идем в полицию и все рассказываем, – объявил Джаспер.
– Могу уделить вам не больше пяти минут моего времени, – заносчиво изрекла Рут, но ее пальцы вцепились в ткань кимоно, сжимаясь и разжимаясь. Она поморгала и последовала за ними из зала «Азалия». Остальные жильцы недоуменно таращились им вслед, предчувствуя бурю.
Глава 39
Лайла захлопнула за собой дверь в зал «Гортензия». Джаспер встал у выхода, скрестив руки на груди. С крепко сжатыми челюстями он уставился сверху вниз на Рут.
Эвелин присела за один из круглых столиков, поставив сбоку ходунки. Рут, не двигаясь с места, стояла в центре комнаты, но Эвелин похлопала рукой по стулу рядом с собой:
– Ты бы тоже присела.
Рут не пошевелилась.
– Это просто возмутительно. Я не обязана выслушивать, как вы обвиняете меня в преступлении. Я согласилась прийти, только чтобы вы не устроили сцену.
Джаспер приподнял одну бровь.
– Тебе стоит послушать. Мы вчера встречались с Лайонелом Гарретом.
– Я не знаю, кто это, – холодно ответила Рут.
– Местный антиквар и довольно известный барыга. Я правильно употребила термин, Джаспер? – спросила Лайла.
– Более-менее, но мне кажется, Рут это и так знает. Мы нашли доказательства, что Лайонел участвовал в сбыте вещей, украденных из «Примроуза» в две тысячи втором. Он уже разговаривает с полицией, – сказал Джаспер.
– Не пойму, какое отношение это имеет ко мне, – ответила Рут.
– Не делай из нас идиотов, Рут. У меня IQ гения. Нам известно, что это ты продавала ему вещи, украденные отсюда. Он тебя опознал, – уверенно солгала Эвелин.
– Я не имею отношения ни к каким кражам, и я убеждена, что спустя двадцать лет опознание со стороны мистера Гаррета вряд ли будет возможно, даже если предположить, что он хорошо рассмотрел лицо того, кто сбыл ему товар. – Рут хмыкнула, понимая, что аргументы у нее убедительные.
– Может, он толком не разглядел вашего лица, но хорошо запомнил родимое пятно – то, что у вас на руке, в форме четырехлистника. Его он описал очень подробно, – сказала Лайла.
Рут презрительно фыркнула.
– Родимые пятна есть у кучи людей. Если вы правда думаете, что я сознаюсь в преступлении, которого не совершала, вы выжили из ума. Думается мне, вы трое
