просила сообщить ей, как только я их получу. Никто ничего о ней не слышал с сегодняшнего утра. Я была у ее дома, но она не открывает дверь, свет не горит, и она не поднимает трубку. При других обстоятельствах я бы не придала этому большого значения, ведь прошло всего несколько часов, но, учитывая все, что сейчас происходит, я беспокоюсь.
Фрейзер подался вперед в кресле, и чувство тревоги, не дававшее ему покоя весь вечер, усилилось.
– Полагаю, она отправилась на очередную охоту. Она была у Руперта Ханта и, похоже, уехала куда-то еще, но куда?
– Она все говорила о ножевых ранениях и пыталась выяснить, каким орудием они были нанесены. Она думает, что это что-то странное – наверное, именно об этом она хотела поговорить с доктором Хантом. Возможно, она направилась в музей, – сказала Мишель.
– Возможно. Он совсем недалеко от Тринити. Но ведь она не может быть там в такой час.
– Думаешь, она могла отправиться на поиски Бобби Джойса? Когда она вбивает что-то себе в голову, она бывает немного…
– Упрямой?
– Я хотела сказать туповатой, но да. Думаешь, она могла попасть в беду?
– Послушай, Мишель, не беспокойся, – сказал Фрейзер, стараясь не выдать его реальное волнение. – Мы делаем все возможное, чтобы ее найти. Я свяжусь с тобой, как только у нас появятся новости.
88
К моменту, когда Хант снова покинул мастерскую, выключив там свет, уже давно стемнело. Лязг тяжелого замка и цепи подсказал Терри, что думать о побеге бессмысленно.
Она лежала в темноте, размышляя о том, как докатилась до такой жизни.
Сделала ли она что-то, что способствовало этому? Побудила ли она этого ужасного, сумасшедшего человека захотеть причинить ей вред? Она просто выполняла свою работу. Ладно, она вышла за рамки своих должностных обязанностей, но она делала это, чтобы добиться справедливости для Рейчел, и не чувствовала вины за это.
Однако Терри не могла просто смириться с тем, что она, возможно, скоро умрет. Ей еще так много всего хотелось сделать. Она любила свою работу и своих друзей. Что касается произошедшего с Дженни, она лишь слегка коснулась этого. Терри поклялась жить полной жизнью ради нее, и никакой безумный психопат не мог помешать ей.
Она будет бороться. Пока не знала, как именно, но она не собиралась позволить ему убить себя.
Импровизированный плевральный дренаж помогал ей дышать, не захлебываясь кровью, но даже с ним давление в грудной клетке усиливалось. Она знала, что к утру ситуация ухудшится. Сколько еще она продержится, особенно если он снова ударит ее ножом?
Терри умирала от голода. Хант не оставил ей никакой еды, но перед уходом слегка открутил крышку бутылки с водой и поставил рядом с ней. Он получил огромное удовольствие, сорвав клейкую ленту с ее лица. Терри заставила себя попить. Она потеряла много крови и знала, что ей необходимо поддерживать водный баланс, чтобы система могла восстановиться.
Хотелось спать. Боль от раны не давала Терри покоя, и она несколько раз просыпалась, потея и дрожа от ощущения, что Хант уже вернулся и нависает над ней. Без окон, через которые можно было бы определить, насколько светло на улице, она понятия не имела, который сейчас час, но в конце концов усталость взяла верх, и Терри погрузилась в тревожную дремоту. Оттуда ее выдернул лязг цепей и звук ключа, поворачивающегося в замке.
Терри с трудом села и неловко вытащила кремень из кармана. Она сжала его в ладони, засунув конец в рукав, чтобы скрыть оружие из виду.
И подготовилась к тому, что должно было произойти.
89
—Начало допроса – 23:45, полицейский участок на Кевин-стрит, старший инспектор Джон Фрейзер и сержант Мэри Хили допрашивают Фрэнка Кливера, проживающего на Киллоуэн-драйв, Финглас. Для записи: на данный момент мистер Кливер отказался от юридического представительства.
«Черт возьми, конечно, отказался. Кучка придурков. Бесполезные мрази», – подумал Фрэнк Кливер, уставившись на Фрейзера и Мэри через стол в комнате для допросов. Стены в простом квадратном помещении, окрашенные в цвет магнолии, были покрыты надписями, нацарапанными на них за многие годы. В одном из углов стояла видеокамера для записи допросов, стол и стулья, прикрученные к полу, были полностью металлическими, а пластиковую столешницу за десятки лет допросов исписали всевозможными инициалами, посланиями и непристойностями.
– Хотите чаю или кофе? – спросил Фрейзер.
– Нет, я не хочу гребаного чая или кофе, – прорычал Кливер. – Я хочу, чтобы меня отпустили. Я ничего не сделал. Если бы у вас что-то на меня было, меня бы уже арестовали.
– Не обязательно. Возможно, мы ищем неопровержимые доказательства.
– Что это должно значить?
– Зачем вы сбежали?
– Я не сбегал. Я поехал к друзьям на несколько дней. Не хотел, чтобы двое ваших горилл за мной гнались. Я имею право на немного гребаной личной жизни. Это мое конституционное право.
– Куда вы поехали?
– У моего приятеля квартира на Джеймс-стрит, рядом с пивоварней Гиннесс.
– И он пригласил вас в гости?
– Я попросил его об этом.
– Можете назвать имя друга? – спросила Мэри.
– Нет, не могу. Он сделал мне одолжение, и я не позволю вам трахать мозг еще и ему.
– Вы сами усложняете себе жизнь, – заметил Фрейзер.
Кливер пожал плечами.
Пока они сидели, Кливер смотрел на столешницу, а Фрейзер и Мэри пристально наблюдали за ним. Он казался злым, это правда, но в нем также чувствовалась нервозность. Постоянный надзор измотал его.
«Он сгусток тревоги и нервов, – подумал Фрейзер. – Сломить его будет несложно».
– Расскажите о Бобби Джойсе, – попросил он.
– Би Джее? Из прошлого? – с недоумением спросил Кливер. – А что с ним?
– Вы виделись в последнее время?
– Не-а.
Фрейзер заметил, что задел его за живое.
Кливер отвел взгляд:
– Он слишком высоко задрал нос. Уехал куда-то после убийства сестер. Не хотел больше иметь ничего общего со своей старой компанией. Я думал, что он тяжело это переживал. Когда он вернулся через пару лет, он был… другим. Не знаю.
– Что значит «другим»?
– Он вел себя как идиот. Типа «я тут главный». Чертов ублюдок.
– Что вы имеете в виду?
– Начал разговаривать как аристократ и выглядеть иначе.
– Привел себя в порядок? – предположил Фрейзер.
– Может быть. Да, наверное, можно и так сказать.
– Но вы с ним были близки, да?
Кливер нервно поднял взгляд:
– Может быть. Одно время мы были приятелями, да. Какая разница?
– Просто продолжайте отвечать на наши вопросы, пожалуйста, – сказал Фрейзер. – Вы обеспечили ему алиби, когда его допрашивали после убийства его сестер.
– И что? Это было давным-давно.
– Это было настоящее алиби, Фрэнк? Бобби Джойс действительно был с
