в странных цветастых костюмах и красивых шарфах. Сраный Доктор Кто.
«Черт, – подумал Фрейзер. – Черт, черт, черт!»
– Мэри, мы можем поговорить снаружи? – сказал он ей, а затем обратился к Кливеру: – Мы вернемся через минуту.
Они вышли.
– Это Хант, – сказал он, закрыв за ними дверь. – Бобби Джойс – это Хант! Проклятье!
– Я просто не могу в это поверить.
– Вы вчера проверили его дом?
– Мы заехали, как вы просили, – ответила она. – Дома никого не было.
– Где это?
– В Лукане.
У Фрейзера мысли роились в голове:
– Там много домов вокруг?
– Да, полно.
– Есть ли на участке сараи или хозяйственные постройки?
Мэри сосредоточенно нахмурилась:
– Небольшой сарай сзади, но он деревянный. Вряд ли там много помещается. Еще есть теплица для выращивания овощей и всего такого. Похоже, она заросла сорняками.
Фрейзер коротко кивнул:
– Хорошо, отправляйся туда и еще раз проверь место. Возьми с собой еще двух человек и действуй осторожно. Считай Ханта вооруженным и опасным. Полагаю, док у него. Ясно?
– Предельно ясно, босс.
– Хорошо, иди, – скомандовал Фрейзер и вернулся в комнату для допросов. Он пронзил Кливера взглядом. – Следующий момент очень важен. У Бобби было какое-нибудь укромное место, где он работал или прятался? Какое-нибудь заброшенное здание?
Кливер ненадолго задумался:
– Когда он работал в том музее – тогда он еще дружил с нами – он тусовался со здоровенным чернокожим парнем по имени Эш. У них было место в Рингсенде, кажется, в доках. Они там что-то делали. Не спрашивайте меня что.
Фрейзер закончил допрос и позвонил Мэри, прежде чем направиться к своей машине:
– Я еду в Рингсенд. Езжай к дому Ханта, но скажи остальным нарядам мчаться в сторону дублинских доков.
92
Пока Фрейзер ехал, он снова набрал номер Эша Суини. Ничего. Затем он позвонил в Дублинское портовое управление и объяснил, что ищет и насколько это срочно. Уже через пару минут голос на другом конце провода сообщил ему то, что нужно. Никакого Бобби Джойса не было, но был Роберт Джеймс Джойс, который арендовал складское помещение в Бехан-Доке в Рингсенде.
– Этот док не использовался последние десять лет, – сказал голос. – Честно говоря, я не думал, что там вообще кто-то работает.
Фрейзер узнал адрес и направился прямо туда – дорога должна была занять минут пять. Схватив полицейскую рацию, он дал команду всем машинам из этого района ехать к причалам.
Борясь с нарастающей паникой, он двигался вперед.
У него зазвонил телефон. Это была Мэри.
– Ханта дома нет, – сказала она, – но на подъездной дорожке стоит спортивный автомобиль. Дока тоже не видно.
Фрейзер повесил трубку и поехал дальше. На причале было пять складских помещений, но только одно выглядело так, будто им еще могли пользоваться – новые на вид замок и цепь, в открытом виде свисающие с дверной ручки, и припаркованный рядом «Форд Фиеста». Фрейзер оставил «Ауди» в паре сотен метров от причала и пригнувшись побежал к тому складу с оружием в руке. Примерно в то же время прибыли три патрульных автомобиля, и он жестом велел остальным держаться подальше и не высовываться.
Фрейзер внимательно прислушался – из здания не доносилось никаких звуков, поэтому он протянул руку и медленно повернул ручку. Почувствовав, как отпирается замок, он резко распахнул дверь, выставив перед собой пистолет, и прокричал:
– Полиция! Всем лечь на пол, или я стреляю!
И вот он увидел их, Терри и Руперта Ханта, в растекающейся луже крови. Он побежал туда, где лежала Терри, параллельно вызывая подкрепление и скорую помощь. Ее пульс был очень слабым, а дыхание – частым и поверхностным. Он осторожно положил ее на правый бок, и, когда он это сделал, она открыла глаза и на мгновение сосредоточила взгляд на нем.
– Я же говорила тебе, что это не Кливер, – сказала она.
После этого Терри снова потеряла сознание.
93
Терри то приходила в себя, то снова теряла сознание. Она предпочитала темноту, потому что, когда просыпалась, ее мучили спутанность сознания, боль и тошнота. Она слышала, как приглушенно разговаривали люди у ее кровати. Ей не хватало сил даже на то, чтобы открыть глаза. Она слушала. Мишель, Фрейзер и Лора. А затем она услышала знакомый северный дублинский акцент, смягченный тридцатью годами жизни в Глазго, и поняла, что все будет хорошо. Ее отец.
Наконец она проснулась без желания снова погрузиться в сон. Свет был приглушен, и в палате царила тишина. Вскоре к ней пришел медбрат – молодой мужчина с бритой головой и темно-карими глазами, – чтобы проверить ее показатели:
– Рад, что вы снова с нами, доктор О'Брайен.
– Где я?
– В больнице святого Винсента. Вам сделали серьезную операцию.
– Я хочу пить.
– Я принесу вам воды. Мистер Фергюсон, ваш хирург, будет рад, что вы пришли в себя.
– Сколько я уже здесь?
– Пару дней. Ваши посетители ушли домой на ночь. Вам лучше поспать. За дверью палаты дежурит полицейский. Он проследит, чтобы вас не беспокоили.
Следующим утром хирург объяснил, что нож пронзил легкое и что, хотя ее импровизированная дренажная трубка оказалась эффективной, ей потребовались операция и более профессиональный плевральный дренаж.
Терри потеряла много крови, но остальные раны были относительно поверхностными, а значит, со временем она полностью поправится.
В ее крови обнаружили токсин, но его пока не идентифицировали. Токсикологи рассматривают версию о его растительном происхождении и сейчас работают с австралийскими коллегами.
Она смутно припомнила какую-то духовую трубку в машине Ханта. Тогда она впервые потеряла сознание из-за отправленного дротика.
Терри сидела, пытаясь удержать чашку кофе перевязанными руками, когда Фрейзер заглянул в дверь:
– Ты готова к посетителю?
– Только не смеши меня, а то мне больно, – сказала она, хлопая себя по груди и морщась.
Он сел у ее постели:
– Говорят, ты полностью поправишься.
– В Глазго все рождаются крепкими. А что с Хантом?
– Ты помнишь, что произошло?
У Терри болела голова. У нее проскакивали воспоминания о том, что было, когда она приходила в сознание, но они были размытыми.
– Хант – это Бобби Джойс, да? Он собирался убить меня?
Фрейзер кивнул.
– А Клару он не тронул?
– С ней все в порядке, – заверил Фрейзер, беря ее за руку. – Хант в Бомонтской больнице, и в ближайшем будущем он оттуда не выйдет. Нейрохирургу пришлось удалить из его позвоночника осколок кремня. Бог знает, как тебе удалось вогнать его ему в спину.
– Глазговская люмбальная пункция.
– Что ж, она спасла тебе жизнь. У него частично поврежден спинной мозг. Врачи считают, что он вряд ли снова будет ходить.
– Никогда
