точнее, дураком, который наконец обрел разум. – Боже мой!
– Да, скорее всего, именно она. В действительности ее настоящее имя совсем не Теннисон, а Ко, Сэлли Ко. Ее отец – китаец из Гонконга, а мать – жительница Лондона. Мисс Ко – агент британской разведки, хотя англичане, разумеется, именуют ее своим атташе по культуре. Но в наши дни так говорят про всех шпионов. Есть такое негласное соглашение – и мы тоже применяем этот метод.
– О боже, – сказал я и подумал, каким же я был круглым идиотом, каким проклятым глупцом. – И охотилась она совсем не за мной, – добавил я, – а за Патриком и его компанией?
– За твоим шурином? Конечно. Мне говорили, что он иногда пользовался твоим домом, чтобы договариваться о переправке груза оружия, и англичане, разумеется, с благодарностью перехватывали эту информацию. Джиллспай обнаружил это, когда его люди стали устанавливать собственную аппаратуру и нашли там британские микрофоны.
Боже, каким же я был дураком. Чего ради арендатор стал бы платить за установку телефона и электричества? Телефонная проводка, по всей вероятности, скрывала подслушивающие устройства, а от электрической сети питались магнитофоны. И каждый раз, когда эта задница – мой шурин – вел разговоры о новой партии оружия, направляемой в Ирландию, их с немалым удовольствием прослушивала британская разведка. А затем они, вероятно, прослушали мой разговор с Джонни о грузе золота, и вдруг, неожиданно для них, обыденная разведывательная операция превратилась в настоящий триумф для проклятых англичан. И какой триумф! Пять миллионов золотом – при этом нейтрализованы пятьдесят три ракеты «Стингер». И все это ценой нескольких замаскированных микрофонов и одного магнитофона с усилителем.
– Мерзавцы! – сказал я с чувством. – Мерзавцы!
Ван Страйкер вынул две тарелки из кухонного шкафа.
– Нужно признать, что с их стороны было очень умно воспользоваться домом конгрессмена О'Шонесси! – Он рассмеялся. – Это был очень тонкий ход, Пол. Я должен принести им свои поздравления по этому поводу.
– Чертовски тонкий, будь я проклят! Я думал, они ухлопают меня!
– Я уверен, что Джиллспай предостерег их от резких действий.
И разумеется, именно Джиллспай подставил меня этим сукиным детям – англичанам. Они похитили меня, как только я вернулся домой, а то как же, спрашивается, они могли узнать, что я дома, если бы им не сказал об этом Джиллспай?
– Мерзавцы, – снова повторил я, вспомнив о всех моих унижениях. И я вспомнил, что выложил так много информации о Белфасте моему следователю – ирландцу. Интересно, кто он был – протестант? Я взглянул на ван Страйкера. – Это вы направили их по моему следу?
– Джиллспай понял, что ты был не вполне откровенным во время собеседований, – признался ван Страйкер, – а твоя версия о ракетах «Стингер», казалось, совсем не имела смысла. Я мог бы поступить с тобой гораздо суровее, но все мы решили, что этот путь быстрее. Так оно и оказалось. Ты был прав в отношении «Стингеров», однако ты не сказал нам, что сорвал планы иль-Хайауина, украв его деньги.
– Но эти проклятые англичане… – с горечью сказал я.
– Однако лучше, что не ливийцы или люди Брендана Флинна. – Ван Страйкер был вежлив. – Что, сильно тебя отделали?
– Как будто сверлили зуб без анестезии.
– Я искренне сожалею. Но когда приходится иметь дело с таким чудовищем, как иль-Хайауин, я не могу упустить своих шансов. Мне нужно было знать, что именно ты скрывал, и я узнал это. Ты скрывал от нас миллион долларов.
– Это мисс Ко сказала вам так?
– Она сделала больше. Она поделила этот миллион с нами, вернее, мы разрешили им взять половину этих денег. Благодаря тебе, Пол, секретная служба ее величества обогатилась на полмиллиона долларов.
– Не совсем так, – сказал я, и мне было приятно уязвить его самолюбие. – Она обогатилась не больше и не меньше, чем на четыре с половиной миллиона долларов.
Мисс Ко соврала вам. На борту судна было пять миллионов долларов золотом. Ваш чертов союзник надул вас.
– Пять миллионов? – Он был потрясен. – Пять миллионов!
– Пять миллионов, – сказал я, – в золотых монетах. Тысяча фунтов чистого золота. Уж я-то знаю, сам замуровывал эти монеты в трюме. Судно и без того было тяжелое, а когда его нагрузили еще и золотом, оно шло под парусом, как беременная свинья. Пять миллионов баксов. Англичане надули вас.
– О боже мой, – сказал он и повернулся к плите. Его, разумеется, очень мало занимала яичница, а вот история с золотом добавила информации, и он обдумывал ее, пытаясь разгадать замыслы противника. – А не слишком ли много – пять миллионов долларов за пятьдесят три ракеты? – спросил он несколько минут спустя. И добавил подозрительным тоном: – Если, конечно, эти ракеты вообще существуют.
– Одну я видел собственными глазами.
– Только одну? – Ван Страйкер уменьшил огонь под сковородой, давая понять, что удовлетворение его любопытства важнее, чем утоление нашего голода. – Что-то не нравится мне эта единственная ракета. Слишком уж удобная версия. Так что расскажи мне все, Пол, и на этот раз правду.
И я рассказал ему правду, всю правду. Я рассказал о Брендане Флинне, Майкле Эрли, Шафике, об иль-Хайауине, Лайме и Герри, о «Мятежной леди» и о Саре Син Теннисон. Я описал, как совершил убийство в водах Средиземного моря, рассказал о Теодоре, в общем, рассказал все. Ван Страйкер слушал молча, и, когда я закончил, он не сказал ничего, а просто смотрел на меня и размышлял. Вдруг раздался телефонный звонок, заставивший вздрогнуть нас обоих. Ван Страйкер говорил несколько минут, затем положил трубку.
– Твой дом находится под охраной, мои люди уже на месте.
– Что вы сделаете с трупами?
– Тела Джиллспая и Каллагена мы увезем подальше и инсценируем автомобильную катастрофу.
– А Симас?
– Он исчезнет.
– Просто так?
– Просто так. – Ван Страйкер разложил яичницу по тарелкам. – Я полагаю, обвинение будет возложено на англичан. А теперь ешь. – Он подвинул мне тарелку, и я начал есть, как будто голодал уже несколько недель. Ван Страйкер ел не торопясь и, закончив, вытер сковородку бумажным полотенцем, прежде чем повесить ее на крючок. – Жаль, что ты не рассказал мне про пять миллионов долларов с самого начала, – посетовал ван Страйкер. Он совсем не упрекал меня. Мне думается, ван Страйкер слишком хорошо понимал человеческую натуру, чтобы винить меня. Он подошел к окну и наблюдал, как рыболовецкое судно, постукивая двигателем, направлялось в море, оставляя за кормой пенящуюся полосу на фоне серой воды. – Просто это слишком большая сумма! – заявил ван Страйкер. – А мне совсем не нравится, что «Стингеры» могут быть запущены по взлетным дорожкам американских аэропортов. Тут
